Введение паспортов в ссср некоторые считали негуманным актом. В ссср введена паспортная система
27 декабря 1932 г. Постановление ЦИК СССР №1917 "Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов."
Внутренний советский паспорт был изобретен на 16-м году советской власти с заведомо преступными целями.
Об этом мало кто сегодня помнит.
В конце декабря 1932 года вышло постановление правительства СССР "Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов". В январе 1933 года началась паспортизация населения и вытекающие из нее мероприятия. А мероприятия вытекали серьезные. Страна оказалась поделенной на две части - на одних территориях вводилась паспортная система, на других - нет. Соответственно делилось и население. Паспорта получали "граждане СССР, постоянно проживающие в городах, рабочих поселках, работающие на транспорте, в совхозах и новостройках". Те, кто получали паспорта, были обязаны прописаться в течение 24 часов.
В первые полгода - с января до июня 1933 г. - проводилась паспортизация с обязательной пропиской паспортов Москвы, Ленинграда (включая стокилометровую зону вокруг них) и Харькова (с пятидесятикилометровой зоной). Эти территории объявлялись режимными. Все прочие существовавшие до того удостоверения и виды на жительство теряли силу на режимных территориях.
Год 1932, который закончился введением паспортов, был страшным. С катастрофическими результатами для населения закончилась первая пятилетка. Резко упал жизненный уровень. По всей стране голод, не только на Украине, где голодной смертью умирают миллионы. Хлеб по доступной цене можно получить только по карточкам, а карточки имеют только работающие. Сельское хозяйство намеренно разрушено коллективизацией. Одних крестьян - раскулаченных - принудительно этапируют на стройки пятилетки. Другие бегут в города сами, спасаясь от голода. При этом правительство продает хлеб за границу, чтобы финансировать строительство и закупку оборудования для военных заводов (один Сталинградский тракторный, то есть, танковый, завод стоил 40 млн. долларов, заплаченных американцам). Успешно закончился эксперимент по использованию заключенных на строительстве Беломор-канала. Масштабы экономического использования заключенных растут, соответственно растет и их число, но этот способ не может решить все проблемы.
Перед правительством стоит задача - пресечь незапланированные перемещения по стране населения, которое рассматривается исключительно как рабочая сила. Во-первых, надо закрепить в деревне ту часть крестьян, которая необходима для производства продовольствия. Во-вторых, обеспечить возможность беспрепятственно перекачивать излишки рабсилы из деревни и из городов на стройки пятилетки, расположенные в глухих местах, куда по доброй воле мало кто хотел ехать. В третьих следовало очистить центральные города от социально-неблагоприятных и бесполезных элементов. В общем, нужно было обеспечить плановым органам возможность манипулировать большими массами населения в целях решения экономических задач. А для этого следовало разделить население на удобные для манипулирования группы. Такую задачу решало введение паспортной системы.
***
Смысл внутреннего паспорта далеко выходил за рамки простого удостоверения личности. Вот что говорилось об этом в строго секретном протоколе заседания Политбюро ЦК ВКП (б) от 15 ноября 1932 г.:
"...О паспортной системе и разгрузке городов от лишних элементов.
В видах разгрузки Москвы и Ленинграда и других крупных городских центров СССР от лишних, не связанных с производством и работой учреждений, а также от скрывающихся в городах кулацких, уголовных и других антиобщественных элементов, признать необходимым:
1. Ввести единую паспортную систему по СССР с отменой всех других видов удостоверений, выданных той или иной организацией и дававших до сих пор право на прописку в городах.
2. Организовать, в первую очередь в Москве и Ленинграде, аппарат учета и регистрации населения и регулирования въезда и выезда".
На этом же заседании Политбюро было решено организовать специальную комиссию, которая так и называлась - Комиссия ПБ о паспортной системе и разгрузке городов от лишних элементов. Председатель - В.А. Балицкий.
В паспорте указывалось социальное происхождение владельца, для чего была разработана сложная классификация - "рабочий", "колхозник", "крестьянин-единоличник", "служащий", "учащийся", "писатель", "художник", "артист", "скульптор", "кустарь", "пенсионер", "иждивенец", "без определенных занятий". В паспорте ставилась также отметка о приеме на работу. Таким образом представители власти имели возможность по паспорту определить, как следовало относиться к его владельцу.
Графа "национальность" выглядела по сравнению с графой "социальное положение" относительно невинно и довольно бессмысленно, тем более что заполнялась она со слов владельца паспорта. Но если участь, что этнические депортации, захлестнувшие в следующие несколько лет СССР, планировались Сталиным уже тогда, ясно, что единственный ее смысл - репрессивный.
В январе 1933 г. Совнарком СССР утвердил "Инструкцию о выдаче паспортов". В секретном разделе Инструкции устанавливались ограничения на выдачу паспортов и прописку в режимных местностях для следующих групп: "не занятых общественно-полезным трудом на производстве" (за исключением инвалидов и пенсионеров), "сбежавших" из деревень "кулаков" и "раскулаченных", даже если они работали на предприятиях или в учреждениях, "перебежчиков из-за границы", прибывших из других мест после 1 января 1931 г. "без приглашения на работу", если они не имеют определенных занятий или часто меняют место работы (являются "летунами") или "подвергались увольнению за дезорганизацию производства". Под последний пункт подпадали те, кто бежал из деревни до начала "сплошной коллективизации". Кроме того, паспорта, а следовательно и прописку, не получали "лишенцы" (люди, лишенные избирательных прав, в частности "кулаки" и дворяне), частные торговцы, священнослужители, бывшие заключенные и ссыльные, а также члены семей всех перечисленных групп граждан.
Скрипач Вахтанговского театра Юрий Елагин так вспоминает об этом времени: "Наша семья была причислена к чуждым и классово-враждебным элементам по двум причинам - как семья бывших фабрикантов, т.е. капиталистов и эксплуататоров, и, во-вторых - потому что мой отец был инженером с дореволюционным образованием, т.е. принадлежал к части русской интеллигенции, в высшей степени подозрительной и неблагонадежной с советской точки зрения. Первым результатом всего этого было то, что летом 1929 года нас лишили избирательных прав. Мы стали "лишенцами". Категория "лишенцев" среди советских граждан - это категория неполноценных граждан низшего разряда. Их положение в советском обществе... напоминало положение евреев в гитлеровской Германии. Государственная служба и профессии интеллигентного труда были для них закрыты. О высшем образовании не приходилось и мечтать. Лишенцы были первыми кандидатами в концлагеря и тюрьмы. Кроме того, во многих деталях повседневной жизни они постоянно чувствовали униженность своего общественного положения. Я помню, какое тяжелое впечатление на меня произвело то, что вскоре после лишения нас избирательных прав к нам в квартиру пришел монтер... и унес наш телефонный аппарат. "Лишенцам телефон не полагается", - сказал он кратко и выразительно..."
Самому Юрию Елагину повезло. Как "артист", он оказался причислен к советской элите, получил паспорт и сохранил московскую прописку. Но его отец паспорт в 1933 г не получил, был выслан из Москвы, арестован и погиб в лагере через два года. По мнению Елагина, из Москвы тогда было выслано около миллиона человек.
А вот данные из секретной справки Управления Рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ председателю Совнаркома Молотову от 27 августа 1933 г "О результатах паспортизации гг. Москвы и Ленинграда". С 1 января 1932 по 1 января 1933 гг. населения Москвы увеличилось на 528 300 чел. и достигло 3 663 300 чел. Население Ленинграда увеличилось за это время на 124 262 чел (достигло 2 360 777 чел).
В результате паспортизации за первые 8 месяцев 1933 г. население Москвы уменьшилось на 214 000 чел, а Ленинграда - на 476 182 чел. В Москве было отказано в получении паспортов 65 904 чел. В Ленинграде - 79 261 чел. Справка уточняет, что в приведенных цифрах "не учтен деклассированный элемент местный и пришлый и сбежавшие из деревни кулаки, которые жили на нелегальном положении..."
Среди тех кому отказали - 41% прибывших без приглашения на работу и живших в Москве более 2 лет. "Раскулаченных" - 20%. Остальные - судимые, "лишенцы" и пр.
Но не все москвичи обращались за паспортом. В справке указывается: "Граждане, получившие извещение в отказе в выдаче паспортов по истечении установленного законом 10-дневного срока, в основном удалены из Москвы и Ленинграда. Однако этим не разрешен вопрос удаления беспаспортных. Москва и Ленинград были засорены огромным количеством деклассированного элемента, живущим на нелегальном положении. При объявлении паспортизации они, зная, что им безусловно откажут в выдаче паспорта, не являлись совершенно на паспортные пункты и укрывались на чердаках, в подвалах, сараях, садах и т.д.
Для успешного поддержания паспортного режима.... организованы специальные паспортные столы, имеющие свою инспектуру и негласное осведомление в домах. Паспортные столы производят обходы, облавы, проверки домоуправлений, бараков для сезонников, мест скопления подозрительных элементов, нелегальных ночлежек...
Этими оперативными мероприятиями задержано беспаспортных:
по Москве - 85 937 чел.
по Ленинграду - 4 766 чел.,
направленных в порядке внесудебной репрессии в лагеря и трудовые поселки. Основную массу задержанных составляли беглецы из Центрального черноземного района и Украины, занимавшиеся в Москве кражами и нищенством".
Это было только начало самого жуткого десятилетия в истории СССР.
«Я достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза.
Читайте, завидуйте, я - гражданин Советского Союза!»
Небольшая справка для тех, кто спекулирует на теме колхозникаов без паспортов - у всех де были паспорта, а им специально не давали, желая «закрепощения». Вопрос свободы перемещения для колхозников мы уже неоднократно рассматривали*. Ещё один штрих к паспортной системе Советского государства вашему вниманию.
***
Документ, удостоверяющий личность и сообщающий о месте постоянной регистрации, наши соотечественники регулярно достают из широких штанин. Но отношение к паспортной системе было и остается неоднозначным, притом что решение о введении в Советском Союзе единой паспортной системы и обязательной прописки ЦИК и Совнарком приняли еще 27 декабря 1932 года. Одни считают эту систему залогом порядка в стране, а другие - барьером, ограничивающим свободу передвижения гражданина.
Так, в свое время перестроечные историки, журналисты и правозащитники называли это решение советской власти антидемократическим и негуманным. Мол, это новое закрепощение крестьян в колхозах, привязка городского населения к основному месту жительства, ограничение въезда в столичные города. Справедливости ради надо сказать, что этим «борцам за правду» и другие решения и действия советского правительства всегда виделись только в черном цвете.
Начнем с того, что до этого времени в нашей стране вообще не существовало единой внутренней паспортной системы, паспорта до революции были заграничными, а также требовались для проживания в столицах, Петербурге и Москве, и на приграничных территориях.
Во время Первой мировой войны внутренними паспортами обзавелись практически все страны Европы. Советская власть 15 лет собиралась с силами, чтобы ввести паспорта. Хаос первых послевоенных лет, практическое отсутствие выезжающих за границу не делали эту проблему первоочередной.
В постановлении 1932 года очень логично объяснялось, для чего вводится эта система. В первую очередь говорилось об улучшении учета населения городов, рабочих поселков и новостроек и разгрузке этих мест от лиц, не связанных с производством, а также об очистке этих мест от укрывающихся кулацких и уголовных элементов.
Осуждать большевиков за то, что они хотели предотвратить неконтролируемый поток миграции, - глупо; так же можно критиковать и дореволюционную европейскую паспортную систему, задачи у которой были те же. Ничего «антигуманного» советская власть не изобрела.
Надо помнить и о том, что введение паспортов в сельской местности постановление 1932 года вообще не рассматривало. Нет паспортов - нет миграции в город.
При этом новая власть, ограничивая простое переселение в город, не мешала молодым жителям села поступать в городские вузы и техникумы, делать военную карьеру. Хочешь учиться или стать офицером - обращаешься в правление колхоза, получаешь паспорт - и вперед, к своей мечте…
Важно отметить, что каких-то специальных карательных мер для тех, кто «нелегально» уезжал из деревни, не было. В послевоенные годы особенно усилился отток сельской молодежи в город, но официальной датой выдачи сельскому населению паспортов стал 1974 год.
Продолжая тему гуманности и негуманности, мы можем обратиться к процессам, которые захлестнули Европу в последние годы. Выбор есть: жесткость прописки или неконтролируемость миграции? Наказание за нарушение паспортного режима или произвол свободного от всех условностей мигранта? Правопорядок в городе или районы, куда даже не заходят сотрудники правопорядка? Выбирайте…
С 1933 г. тайно (в особых учетных формах милиции), а с 8 августа 1936 г. тайно и явно (в учетных формах милиции и в паспорте) делалась отметка о судимости. Найти хорошую работу в СССР человеку, которого советская власть отнесла к «социально-чуждому элементу» или сама насильственно превратила в «уголовный элемент», было трудно. Для миллионов людей путь домой, к семьям был закрыт. Всю оставшуюся жизнь они были вынуждены скитаться по родной стране, каждый день их могли уволить с работы без какого- либо объяснения причины.
О том, что истинное существо паспортной системы в СССР и ее потаенный смысл не всегда понимали представители высшего государственно-партийного аппарата, свидетельствуют многие факты. Приведем некоторые. Как отмечалось, паспортная система прямо способствовала прикреплению крестьян к колхозным работам. Для колхозников был установлен обязательный минимум трудодней, которые они должны были выработать.
В апреле 1942 г. этот минимум был повышен для всех колхозников и распространен на членов их семей- подростков в возрасте от 12 до 16 лет. За не выработку «без уважительных причин» обязательного минимума все виновные подлежали уголовной ответственности: исправительно-трудовым работам в колхозах с удержанием от оплаты трудодней до 25% в пользу колхоза. Постановление Совмина СССР от 31 мая 1947 г. названный закон оставляло в силе. Ухудшение деревенской жизни после войны привело к усилению бегства из деревни, 8
которое не могли остановить паспортные ограничения. В этой связи правительственные чиновники предлагали усилить репрессии в отношении беглецов. «Одни суды считают, - доносил министр юстиции СССР К.П. Горшенин 25 декабря 1950 г. секретарю ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкову,- что по действующему законодательству самовольный уход колхозников в отход не наказуем в уголовном порядке и выносят в таких случаях оправдательные приговоры.
Другие выносят в этих случаях обвинительные приговоры. Министерство юстиции СССР считает, что колхозники, не выработавшие обязательного минимума трудодней в связи с самовольным, без разрешения колхоза, уходом в отход, должны нести ответственность по указу от 15 апреля 1942 г. за тот период, в течение которого они ушли из колхоза, с Отбыванием наказания по месту работы»36.
Такие же точно суровые меры министр предлагал и в отношении детей колхозников, достигших 16-летнего возраста, даже «в случаях, когда их членство в колхозе не оформлено». Советские порядки в отношении закрепощения крестьян своей жестокостью превосходили законодательство «крепостнической России» XVIII-первой половины XIX вв. Для упорядочения судебной практики и избавления своего ведомства от ненужной, с его точки зрения, волокиты и проволочек в таком важном деле, министр вносил следующее предложение: «Министерство юстиции считает, что следовало бы установить определенный порядок оформления членства членов семей колхозников, достигших 16-летнего возраста, с тем, однако, чтобы это не было связано с проведением какой-либо сложной процедуры». Предложение принято не было. Сохранялась все та же система - внешне противоречивая, но цельная по содержанию, которая поддерживала в стране иллюзию возможной свободы и никоим образом не давала ее.
Об этом свидетельствует и другой факт. 3 марта 1949 г. на Бюро Совмина СССР рассматривались вопрос о введении паспорта нового образца и проект нового положения о паспортной системе в СССР. Разработка велась МВД СССР по личному указанию и инициативе заместителя председателя Совмина СССР, члена Политбюро ЦК ВКП(б) Л.П. Берия37. Предложение мотивировалось тем, что «во время войны значительная часть бланков действующих паспортов и инструкций по применению положения о паспортах попала в руки врага и уголовно-преступного элемента, чем была в значительной мере расшифрована техника паспортной работы в СССР».
Утверждалось, что действующий паспорт был «недостаточно защищен от подделки» и это «облегчает преступному элементу возможность укрываться от преследования». Важнейшим отличием предлагаемого проекта было то, что положение о паспортной системе в СССР предусматривало «выдачу паспортов не только городскому, но и сельскому населению». Не следует рассматривать эту попытку как действительную либерализацию советского режима. Скорее наоборот.
Паспортизация всего населения страны в возрасте 16 лет и старше в тех условиях означала абсолютно полный контроль за жизнью каждого: ведь владение паспортом создавало только видимость прав человека - гражданина СССР, т.к. главным в определении его судьбы по прежнему оставались бы «компрометирующие данные», которые хранились в кустовых и Центральном адресных бюро. Переход к полной паспортизации населения страны сулил немалые выгоды Министерству внутренних дел и лично его куратору Л.Ц. Берия, поскольку выросло бы значение министерства, что давало дополнительные шансы в борьбе за власть.
С точки зрения государственной - полный контроль за жизнью каждого члена общества - имелись все резоны принять предложение. Но оно было отклонено со следующей формулировкой, не объясняющей причин отказа: «Предложено МВД доработать на основе мнений на Бюро». Больше к вопросу о наделении паспортами всего сельского населения (включая колхозников) не возвращались до 1974 г., хотя после смерти И.В. Сталина было принято новое положение о паспортах в октябре 1953 г.
Отклонение бериевского проекта вызывает недоумение, т.к. он долго готовился и был согласован во всех соответствующих министерствах. Еще в январе 1948 г. по распоряжению министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова была создана авторитетная комиссия по рассмотрению проекта положения о паспортной системе в СССР. В нее вошли: начальники главных управлений милиции и погранвойск, управления войск по охране особо важных объектов промышленности и железных дорог, ГУЛАГа, тюремного управления, спецотделов, которые ведали особым учетом населения, отдела по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью, отдела спецпоселений.
Проект был согласован с министром юстиции и генеральным прокурором СССР. И всетаки он не прошел. И это вопреки прямой поддержке Л.П, Берия, считавшегося в те годы всесильным.
Итак, два высокопоставленных государственных чиновника пытались унифицировать закон: один - порядок оформления членства в колхозе совершеннолетних детей колхозников и судебную практику, определяющую ответственность за невыработку минимума трудодней, а другой- паспортный режим в стране.
В данном случае высокие профессиональные качества служили только помехой: не могло быть никакого единообразия там, где применение закона по замыслу его истинных создателей не подлежало единому судебному толкованию. Ведь именно эта двусмысленная и неопределенная ситуация создавала для людей ловушку. Что же говорить об исполнителях рангом ниже, местных работниках?
Одни суды судили колхозников жестче, потому что исполнители были вполне советскими, прошедшими суровую школу отбора и были взяты из той же народной массы - такие особенно рьяны, злы и опасны. Другие, у кого оставалась капля совести и сострадания, пытались быть помягче. За такими строго следили и примерно наказывали, чтобы другим было неповадно. Срабатывал воспитательный момент - всем исполнителям настойчиво и ежедневно внедрялась в сознание мысль - лучше перегнуть палку, чем недогнуть ее.
Единственное, чего удалось добиться JI.П. Берия во время пика карьеры, когда в марте 1953 г. он был назначен первым заместителем председателя Совмина СССР и вернул себе пост министра внутренних дел, - успеть протолкнуть до своего ареста и расстрела в правительство проект постановления «О сокращении режимных местностей и паспортных ограничений» Докладная на имя нового председателя Совмина СССР Г.М. Маленкова за подписью Л.П. Берия была отправлена 13 мая 1953 г. Соответствующие копии докладной были посланы всем членам Президиума ЦК КПСС - В.М. Молотову, К.Е. Ворошилову, Н.С. Хрущеву, Н.А. Булганину, JI.M. Кагановичу, А.И. Микояну, М.З. Сабурову, М.Г. Первухину38. 21 мая 1953 г. представленный проект быт утвержден в качестве постановления Совмина СССР № 1305515 сс.
Основные изменения сводились к исключению из числа режимных около 150 городов и местностей, всех железнодорожных узлов и станций (режимные ограничения сохранялись в Москве и 24 районах Московской области, в Ленинграде и пяти районах Ленинградской области, во Владивостоке, Севастополе и Кронштадте); уменьшению размеров запретной пограничной полосы (за исключением полосы на границе с Турцией, Ираном, Афганистаном, Карельском перешейке); сокращению перечня преступлений, судимость за которые влекла запрещение проживать в режимных местностях (сохранялись все «контрреволюционные преступления», бандитизм, хулиганство, умышленное убийство, повторные кражи и разбой). Но задуманное Л.П.Берия реформирование паспортной системы, как отмечалось, имело более глубокий смысл. Это подтверждают многочисленные справочные материалы (в том числе о паспортной системе Российской империи), подготовленные аппаратом МВД в апреле 1953 г.
Изданный в развитие правительственного постановления приказ Министерства внутренних дел № 00375 сс от 16 июня 1953 г. за подписью Л.П.Берия, которым упразднялись паспортные ограничения, дышит прямо отеческой заботой о нуждах бывших заключенных и их семей: «При существующем положении граждане, отбывшие наказание в местах заключения или ссылки и искупившие тем самым свою вину перед обществом, продолжают испытывать лишения (...)
Наличие в стране широких паспортных ограничений создает трудности в устройстве не только для граждан, отбывших наказание, но и для членов их семей, которые также в связи с этим оказываются в затруднительном положении»39. Далее отмечалось, что «режим и паспортные ограничения, введенные в этих районах (режимной зоне, которая простирается на сотни километров вглубь страны.-В.П.), тормозят их экономическое развитие». Именно эти основания были изложены в приказе для объяснения смягчения паспортного режима в стране.
После устранения Л.П. Берия из руководства страны постановлением Совмина СССР № 26661124 с от 21 октября 1953 г. вводится новое положение о паспортах, которое без особых принципиальных изменений действовало до 1974 г.
Оно вводило одно изменение большой важности. Из первого пункта, определяющего, граждане каких территорий страны обязаны иметь паспорта, «исчезли», т.е. не были упомянуты, в отличие от положения 1940 г., граждане СССР, проживающие в населенных пунктах, где были расположены МТС, и работающие в совхозах40. Это никак не задевало тех совхозных рабочих и служащих, жителей поселков машинно-тракторных станций, которые уже имели паспорта, но серьезно ограничивало возможности подрастающего поколения.
К чему приводило на практике это «изъятие», если обратиться к последующим событиям в деревне? Со второй половины 50х и в 60е годы происходит рост совхозной системы: совхозы в массовом порядке образовывались на базе так называемых экономически слабых колхозов или создавались вновь в районах освоения целинных и залежных земель. Бывшие колхозники, ставшие в результате реорганизации совхозными рабочими, ничего не выигрывали в плане получения паспортов.
В 1958 г. в стране проводится реорганизация МТС, работники которых, по мысли авторов «реформы», должны были перейти работать в колхозы, купившие технику машиннотракторных станций. Но в этом случае дети бывших работников МТС с достижением 16-летнего возраста также не могли получить паспорта. Поэтому реорганизация МТС привела к новому витку бегства людей из деревни. Получается, что названное паспортное нововведение не столько ограничивало свободу передвижения по стране, сколько способствовало усилению стихийной миграции.
Однако правительство отвергло ходатайство МВД СССР о наделении сельских жителей паспортами, поданное министром С.Н. Кругловым в октябре 1953 г. А.И. Микояну и Н.А. Булганину41. Предложение исходило от начальника паспортно-регистрационного отдела Главного управления милиции МВД СССР Подузова, который принимал активное участие в подготовке проекта паспортного положения при Л.П. Берия. В секретной докладной записке от 24 сентября 1953 г.
Подузов писал министру: «В разработанном проекте положения о паспортах (утверждено Совмином СССР 21 октября 1953 г. - В.П.) предусмотрено, что жители сельских местностей страны паспортов иметь не обязаны... В связи с вытекающими из решений сентябрьского Пленума ЦК КПСС задачами МТС и совхозов, в частности заменой сезонных кадров постоянными - не следует ли внести в проект положения дополнение о том, что постоянные местные жители сельских местностей, работающие в МТС и совхозах на штатных должностях, обязаны иметь паспорта. Тем самым постоянные кадры рабочих МТС и сохозов в отношении документирования личности будут приравнены к рабочим городских предприятий.
Кроме того, это ликвидирует существующее положение, при котором постоянные кадровые работники, прибывшие в МТС и совхозы из городов, имеют паспорта, а местные постоянные работники паспортов не имеют»42. Трудно сказать точно, какими истинными мотивами руководствовался Подузов, скорее всего он стремился использовать шанс для служебной карьеры, угадывая по решениям сентябрьского (1953 г.) пленума ЦК КПСС, что подули ветры «оттепели».
Пометы на документе свидетельствуют, что записка Подузова была первый раз послана А.И. Микояну еще 25 сентября 1953 г. Мы не располагаем документами, по которым можно было бы установить, кто конкретно из членов правительства, отвечающих за подготовку нового положения о паспортах, наложил вето на предложение МВД, и каковы были причины запрета. Но жизненная ситуация свидетельствовала, что своего главного врага - русского крестьянина - советская власть продолжала держать на паспортном «крючке».
И, по положению о паспортах от 21 октября 1953 г., в сельских местностях (за исключением режимных) продолжали проживать без паспортов. Если они привлекались временно сроком не более чем на один месяц на сельхозработы, лесозаготовки, торфоразработки в пределах своей области, края, республики (не имеющей областного деления), им выдавалась справка сельсовета, удостоверяющая их личность и цель выезда.
Такой же порядок сохранялся для деревенских жителей непаспортизированных местностей, если они выезжали в санатории, дома отдыха, на совещания, съезды, в командировки. Если выезжали за пределы своего района в другие местности страны на срок свыше 30 дней, они были обязаны получить паспорта «в органах милиции по месту жительства»43. Таким образом, процедура получения паспорта для сельского населения непаспортизированных районов не изменилась по сравнению с 30ми годами.
После смерти И.В. Сталина крестьянину как будто жить стало легче: в 1953 г. изменен порядок обложения крестьянских хозяйств сельхозналогом, с 1958 г. отменены обязательные поставки всех сельхозпродуктов с хозяйств колхозников, мартовская (1953 г.) амнистия прекращала исполнение всех без исключения приговоров; по которым колхозники осуждались к исправительнотрудовым работам за невыработку обязательного минимума трудодней44. Для тех, кто постоянно работал в колхозе, амнистия являлась значительным облегчением жизни. Колхозники, ушедшие в «отход» без разрешения правлений колхозов, в связи с амнистией почувствовали себя свободными. Это был самообман, т.к. в правовом положении колхозника не произошло никаких существенных перемен: продолжал действовать примерный устав сельхозартели, в годовом отчете колхоза «отходники» продолжали учитываться государством как рабочая сила, числящаяся за колхозами. Следовательно,
По закону в любой момент всех, кто самовольно ушел в «отход», правительство могло принудительно вернуть в колхозы. Меч был занесен над головами, но не рубил, его как бы «забыли» опустить. Отменяя судебное решение о преследовании колхозников за нарушение ими постановления об обязательном минимуме трудодней, советский режим стремился создать в обществе надежды на возможные перемены к лучшему и психологически подготовить людей к хрущевской «оттепели»: крестьянство вновь «подталкивалось» в города.
Наряду с указанными послаблениями продолжали сохраняться ограничения в паспортных правах для сельских жителей, их «второсортность» хотя и стала менее заметной, но сохранялась властями сознательно, продолжала уязвлять народную душу. Так, в секретном циркуляре № 42 с от 27 февраля 1958 г. министра внутренних дел СССР Дудорова, адресованном министрам союзных республик предписывалось: «Не допускать направления граждан из сельской непаспортированной местности за пределы области, края, республики (не имеющей областного деления) на сезонные работы по справкам сельских Советов или колхозов, обеспечивая выдачу этой категории граждан краткосрочных паспортов на срок действия заключенных ими договоров (выделено мною. - В.П.)»45. Таким образом, юридически паспортные ограничения для колхозников 50х годов не отличались от таковых в 30е годы. Возможно, приведенный циркуляр в сочетании с практикой выдачи краткосрочных паспортов послужили основой для создания устойчивого мифа о том, что «раскрепощение» колхозников началось еще при Н.С. Хрущеве.
Так велика сила общественного мнения, замешанная на предрассудках о незнании важнейших фактов отечественной истории. Имеется и психологический подтекст - для тех, кому удалось убежать из деревни в город в годы «оттепели» и получить паспорт,7этот вопрос потерял всякую остроту и перестал замечаться как один из основных в сельской жизни. В действительности только 28 августа 1974 г. постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР «О мерах по дальнейшему совершенствованию паспортной системы в СССР» принимается решение о введении с 1976 г. паспорта гражданина СССР нового образца46.
Новое положение о паспортной системе 1976 г. устанавливало, что «паспорт гражданина СССР обязаны иметь все советские граждане, достигшие 16летнего возраста». Выдача и обмен новых паспортов должны были проводиться с 1976 по 1981 гг. Почему крестьяне были уравнены в правах с остальными гражданами страны спустя более сорока лет после введения паспортной системы в СССР? Потому что именно такой срок понадобился для переделки русского народа в советский.
Этот исторический факт и оыл зафиксирован в преамбуле Конституции СССР (принята 7 октября 1977 г.): «В СССР построено развитое социалистическое общество... Это - общество зрелых социалистических общественных отношений, в котором на основе сближения всех классов и социальных слоев, юридического и фактического равенства всех наций и народностей, их братского сотрудничества сложилась новая историческая общность - с о в е т с к и й н а р о д»47. В то время как села России уничтожались, города росли и развивались, пока своими размерами и смешением языков не стали напоминать древний Вавилон. Основная масса людей переместилась в города и стала пленниками этих каменных мешков с присущей им «цивилизацией». Национальная русская культура, питающаяся соками деревенской жизни, сохранилась преимущественно в литературе. Появились невиданные ранее ни при каких гулагах возможности управлять жизнью, сознанием и душами людей.
Василий Попов, кандидат исторических наук
ПРИМЕЧАНИЯ
36 ГАРФ. Ф.5446. Оп. 60. Д. 6990. Л. 21-27.
37 ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 53. Д. 5020. Л. 1-28.
38 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 4155. Л. 170-181.
39 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 233. Т. 3. Б.н.
40Там же. Д. 233. Т. 3. Б.н.
41 ГАРФ. Ф. 9415. Оп. 3. Д. 1440. Л. 227-236.
Там же. Д. 1440. Л. 227-227 об. Как и в предшествующие годы, для большинства сельских жителей получение паспорта в период хрущевской «оттепели» попрежнему зависело от произвола местных органов. Так. приказ министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова №0240 от 24 апреля 1954 г., объявлял инструкцию о порядке применения положения о паспортах 1953 г., в которой имелся следующий пункт: «В виде исключения разрешается выдавать паспорта по месту жительства также лицам, хотя и являющимся постоянными жителями сельской местности, но работающим в учреждениях, на предприятиях, в МТС и совхозах (выделено мною. - В.П.)». См.: ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 233. Т. 3. Б.н.
43 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 233. Т. 3. Б.н.
44 ГАРФ. Ф. 9492. Оп. 1. Д. 284. Л. 5.
45 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 233. Т. 2. Б.н.
46 СП СССР. 1974. № 19 Ст. 109.
47 Кукушкин ЮС, Чистяков ОМ. Очерк истории Советской Конституции. 2е изд. М., 1987. С. 316. В 70е годы вышло множество книг, брошюр, статей советских историков, философов, социологов, которые на большом фактическом материале доказывали реальное существование «советского народа».
27 декабря 1932 года в Москве председателем ЦИК СССР М.И. Калининым, председателем Совнаркома СССР В.М. Молотовым, секретарем ЦИК СССР А.С. Енукидзе было подписано постановление № 57/1917 «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов». Время выбиралось не случайно - сельское население было с корнем вырвано из родной почвы и рассеяно по стране.
Миллионы «раскулаченных» и бежавших в страхе из деревни от «коллективизации»1 и непосильных хлебозаготовок надо было выявить, учесть, распределить на потоки в зависимости от «социального положения» и закрепить за государственными работами. Следовало умело воспользоваться плодами «победы», достигнутой в ходе «коренного перелома», закрепить принудительное разделение российского общества на «чистых» и «грешников».
Теперь каждый должен был находиться под недреманным оком ОГПУ. Положение о паспортах устанавливало, что «Все граждане Союза ССР в возрасте от 16 лет, постоянно проживающие в городах, рабочих поселках, работающие на транспорте, в совхозах и на новостройках, обязаны иметь паспорта». Отныне вся территория страны делилась на две неравные части - ту, где была введена паспортная система, и ту, где ее не было.
В паспортизированных местностях паспорт являлся единственным документом, «удостоверяющим личность владельца». Были отменены все прежние документы, которые ранее служили видом на жительство2, введена обязательная прописка паспортов в органах милиции «не позднее 24 часов по прибытии на новое местожительство». Также обязательной стала выписка: для всех, кто выбывал «из пределов данного населенного пункта совсем или на срок более двух месяцев»; для всех, меняющих местожительство, обменивающих паспорта; заключенных; арестованных, содержащихся под стражей более двух месяцев; умерших.
Помимо кратких сведений о владельце (имя, отчество, фамилия, время и место рождения, национальность), в паспорте в обязательном порядке указывались: социальное положение (взамен чинов и званий Российской империи советский новояз устанавливал следующие социальные ярлыки для людей - «рабочий», «колхозник», «крестьянин-единоличник», «служащий», «учащийся», «писатель», «художник», «артист», «скульптор» и т.д., «кустарь», «пенсионер», «иждивенец», «без определенных занятий), постоянное местожительство и место работы, прохождение обязательной военной службы и перечень документов, на основании которых выдавался паспорт.
Предприятия и учреждения должны были требовать от всех принимаемых на работу паспорта (или временные удостоверения) и отмечать,в них время поступления на работу. Постановление поручало Главному управлению рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР в десятидневный срок представить в Совнарком инструкцию о «проведении постановления»3. Минимальный срок подготовки инструкции, о котором говорится в постановлении, указывает на то, что она была составлена и согласована во всех звеньях высшего партийно-государственного аппарата советской власти задолго до декабря 1932 г.
Анализ законодательных документов советской эпохи свидетельствует, что большинство тех из них, которые регулировали основные вопросы жизни народа, никогда полностью в открытой печати не публиковались. Многочисленные указы СССР и соответствующие им акты союзных республик, постановления Совнаркома и ЦК партии, циркуляры, директивы, приказы наркоматов (министерств), в том числе важнейших - внутренних дел, юстиции, финансов, заготовок, имели грифы «не для печати», «не публиковать», «не подлежит оглашению», «секретно», «совершенно секретно» и проч.
Законодательство имело как бы две стороны: одну, в которой открыто и гласно - «для народа» - определялась правовая норма. И вторую, секретную, которая являлась главной, потому что в ней всем государственным органам предписывалось к а к и м е н н о следует понимать закон и п р а к т и ч е с к и проводить его в жизнь. Потому-то постановление Совнаркома СССР № 43 от 14 января 1933 г. утверждало «Инструкцию о выдаче паспортов», которая имела два раздела - общий и секретный.
Первоначально предписывалось проведение паспортизации с обязательной пропиской в Москве, Ленинграде (включая 100-километровую полосу вокруг них). Харькове (включая 50-километровую полосу вокруг города) за январь-июнь 1933 г. Далее в течение того же года предполагалось закончить работу на остальной территории страны, подпадающей под паспортизацию. Территории трех вышеназванных городов со 100-50-километровыми полосами вокруг них объявлялись р е ж и м н ы м и. Позже постановлением Совнаркома СССР № 861 от 28 апреля 1933 г.
«О выдаче гражданам Союза ССР паспортов на территории СССР» к р е ж и м н ы м были отнесены города: Киев, Одесса, Минск, Ростов-на-Дону, Сталинград, Сталинск, Баку, Горький, Сормово. Магнитогорск, Челябинск, Грозный. Севастополь, Сталино, Пермь, Днепропетровск, Свердловск, Владивосток, Хабаровск, Никольско-Уссурийск, Спасск, Благовещенск, Анжеро-Судженск, Прокопьевск, Ленинск, а также населенные пункты в пределах 100-километровой западноевропейской пограничной полосы СССР. В этих режимных местностях запрещалось выдавать паспорта и проживать всем лицам, в которых советская власть видела прямую или косвенную угрозу своему существованию. Эти люди под контролем органов милиции подлежали выдворению в другие местности страны в срок не более 10 дней, где им предоставлялось «право беспрепятственного проживания» и выдавались паспорта.
Секретный раздел инструкции о выдаче паспортов 1933 г. устанавливал ограничения на выдачу паспортов и прописку в режимных местностях для следующих групп населения: «не занятых общественно-полезным трудом» на производстве, в учреждениях, школах (за исключением инвалидов и пенсионеров); убежавших из деревень («сбежавших», по советской терминологии) «кулаков» и «раскулаченных», хотя бы они и «работали на предприятиях или состояли на службе в советских учреждениях»; «перебежчиков из-за границы», т.е. самовольно перешедших границу СССР (кроме политэмигрантов, имеющих соответствующую справку от ЦК МОПРа); прибывших из других городов и сел страны п о с л е 1 января 1931 г. «без приглашения на работу учреждением или предприятием, если они не имеют в настоящее время определенных занятий, или хотя и работают в учреждениях или предприятиях, но являются явными летунами (так советская власть именовала тех, кто часто менял место работы в поисках лучшей жизни. - В.П.), или подвергались увольнению за дезорганизацию производства», т.е. опять-таки тех, кто убежал из деревни до начала развертывания «сплошной коллективизации»; «лишенцев», т.е. лишенных советским законом избирательных прав - тех же «кулаков», людей, «использующих наемный труд», частных торговцев, священнослужителей; бывших заключенных и ссыльных, в том числе судимых даже за незначительные преступления (в постановлении от 14 января 1933 г. приводился «не подлежащий оглашению» специальный перечень этих лиц): членов семей всех вышеперечисленных групп4.
Поскольку советское народное хозяйство не могло обойтись без труда специалистов, для последних делались «изъятия из закона» и им выдавались паспорта, если они могли представить «от этих предприятий и учреждений свидетельство об их полезной работе». Такие же исключения делались для лишенных избирательных прав, если они находились на иждивении у своих родственников, которые служили в Красной Армий (этих стариков и старух советская власть считала уже неопасными; кроме того, они представляли собой заложников на случай «нелояльного поведения» военно-служащих), а также для священнослужителей «исполняющих функции по обслуживанию действующих храмов» - иными словами, находящихся под полным контролем ОГПУ.
Первоначально исключения делались и в отношении незанятых «общественно-полезным трудом» и лишенных избирательных прав, если они являлись уроженцами режимных местностей и постоянно проживали в них. Постановление Совнаркома СССР № 440 от 16 марта 1935 г. отменяло эту временную «уступку». Ниже мы подробнее остановимся на данном вопросе.
Вновь прибывающие в режимные местности обязаны были для прописки представлять кроме паспорта справку о наличии жилплощади и документы, удостоверяющие цель приезда (приглашение на работу, договор о вербовке, справку правления колхоза об отпуске «в отход» и др.). Если размер жилплощади, на которую собирался прописаться приезжающий, оказывался меньше установленной санитарной нормы (в Москве, например, санитарная норма составляла 4-6 м2 в общежитиях и 9 м2 в государственных домах), то ему в прописке отказывали.
Как мы показали, первоначально число режимных местностей было небольшим - дело новое, на все сразу у ОГПУ рук не хватало. Кроме того, надо было дать возможность людям привыкнуть, чтобы не спровоцировать массовых народных волнений, направить стихийную миграцию в нужное для режима русло. К 1953 г. р е ж и м был распространен на 340 городов, местностей и железнодорожных узлов, на пограничную зону вдоль всей границы страны шириной от 15 до 200 км, а на Дальнем Востоке до 500 км.
При этом Закарпатская, Калининградская. Сахалинская области, Приморский и Хабаровский края, в том числе Камчатка были полностью объявлены р е ж и м н ы м и м е с т н о с т я м и5.Чем быстрее рос город и больше возводилось в нем промышленных объектов, большое число которых входило в военно-промышленный комплекс, тем скорее осуществлялся его перевод в «режимную местность». Таким образом, с точки зрения свободы выбора местожительства в родной стране, индустриализация вела к быстрому принудительному разделению территории страны на большие и малые «зоны».
Режимные города, «очищенные» советской властью от всех нежелательных «элементов», давали своим жителям гарантированный заработок и жилье, но взамен требовали «ударного труда» и полной покорности новой -«социалистической» идеологии. Так вырабатывался особый тип «городского человека» и «городской культуры», слабо связанный со своим историческим прошлым.
Эту беду понял и правдиво описал еще в 1922 г. - за десять лет до введения паспортной системы! - Сергей Есенин:
«Город, город! ты в схватке жестокой
Окрестил нас как падаль и мразь.
Стынет поле в тоске волоокой.
Телеграфными столбами дивясь.
Жилист мускул у дьявольской выи,
И легка ей чугунная гать.
Ну, да что же?
Ведь нам не впервые
И расшатываться и пропадать».
Поэт дал исторически точную и христиански осмысленную картину разорения земли русской. Он показал, что правит в стране существо с «дьявольской выей», что земля превращена им в индустриальное болото, по которому проложена «чугунная гать». И схвачено главное: вся Россия - строительная площадка, засасывающая людей, которые для новых хозяев страны только «падаль» и «мразь». Отсюда угадывается и конечный результат- придется народу «расшатываться и пропадать». Большинство и сегодня, читая эти стихи, не склонно придавать серьезного значения пророческому предвидению, рассматривая стихи как лирическую тоску по «уходящей деревне».
Особенно унизительному закрепощению подверглось сельское население, т.к. согласно вышеуказанным постановлениям Совнаркома СССР № 57/1917 от 27 декабря 1932 г. и № 861 от 28 апреля 1933 г., в сельских местностях паспорта выдавались только в совхозах и на территориях, объявленных «режимными». Остальные граждане великой страны, проживающие на селе, паспортов не получили. Оба постановления устанавливали длинную, сопряженную со многими трудностями, процедуру получения паспортов для жителей села, если они хотели уехать из деревни.
Ф о р м а л ь н о закон определял, что «в тех случаях, когда лица, проживающие в сельских местностях, выбывают на длительное или постоянное жительство в местности, где введена паспортная система, они получают паспорта в районных или городских управлениях рабоче-крестьянской милиции по месту своего прежнего жительства сроком на один год. По истечении годичного срока лица, приехавшие на постоянное жительство, получают по новому месту жительства паспорта на общих основаниях» (пункт 3 постановления СНК СССР № 861 от 28 апреля 1933 г.). Ф а к т и ч е с к и все обстояло и н а ч е. 17 марта 1933 г. постановление ЦИК и Совнаркома СССР «О порядке отходничества из колхозов» обязывало правления колхозов «исключать из колхоза тех колхозников, которые самовольно, без зарегистрированного в правлении колхоза договора с хозорганами (так именовались представители администрации, которые от имени советских предприятий ездили по деревням и заключали договоры с колхозниками. - В.П.) бросают свое колхозное хозяйство»6.
Необходимость иметь на руках договор п е р е д выездом из деревни - первый серьезный барьер для колхозников. Исключение из колхоза не могло сильно напугать или остановить людей, которые на собственной шкуре успели испытать тяжесть колхозных работ, хлебозаготовки, оплату по трудодням, голод. Препятствие состояло в другом. 19 сентября 1934 г. принимается закрытое постановление Совнаркома СССР № 2193 «О прописке паспортов колхозников-отходников поступающих на работу в предприятия без договоров с хозорганами». Традиционный термин «отходники» должен был завуалировать массовое бегство крестьян из деревни перед теми, кто проводил секретное постановление в жизнь и перед будущими историками, чтобы меньше внимания обращали на самое существенное.
Постановление от 19 сентября 1934 г. определяло, что в паспортизированных местностях предприятия могут принимать на работу колхозников, которые ушли в отход без договора с хозорганами, «лишь при наличии у этих колхозников паспортов, полученных по прежнему местожительству и справки правления колхоза о его согласии на отход колхозника (выделено мною - В.П.)». Проходили десятки лет. менялись инструкции и положения по паспортной работе, наркомы и министры внутренних дел, руководители страны, но это решение - основа прикрепления крестьян к колхозным работам - сохраняло свою практическую силу7.
По мере того как крестьяне находили мельчайшие лазейки в паспортном законодательстве и пытались использовать их для бегства из деревни, правительство ужесточало закон. Циркуляр Главного управления милиции НКВД СССР № 37 от 16 марта 1935 г., принятый в соответствии с постановлением Совнаркома СССР № 302 от 27 февраля 1935 г., предписывал, что «лица, проживающие в сельской непаспортизированной местности, вне зависимости от того, куда они едут (даже если едут в нспаспортизнрованную сельскую местность) - обязаны получать паспорта до выезда, по месту своего жительства сроком на один год»8.
До этого закон обязывал деревенских жителей получать паспорта только при выезде в «паспортизированную местность». Конечно, и тогда власти понимали, что крестьяне переезжают из села в село в поисках такого места, откуда легче убежать в город. Например, люди узнавали, что в Челябинске строится большой тракторный за-вод и, следовательно, в окрестных деревнях и районах будет проводиться усиленный оргнабор.
Поэтому они стремились переехать в сельскую местность поближе к этому городу, чтобы попытать счастья. Правда, Челябинск, как и другой город этой области - Магнитогорск, относились к числу «режимных» и люди с «социально-чуждым» советской власти происхождением почти не имели шансов в нем прописаться. Таким надо было искать место поглуше, уезжать туда, где их никто не знал, и пытаться получить новые документы, чтобы скрыть прошлое. В любом случае переезд на постоянное жительство из одной сельской местности в другую являлся в 1933 г. -марте 1935 г. как бы «легальным» способом бегства, который закон не запрещал.
После принятия постановления в феврале 1935 г. те, кто не имел никакой надежды на сносную жизнь в родном селе - практически все крестьяне, пострадавшие от «коллективизации» и не смирившиеся с колхозами - как и до этого вынуждены были бежать из родных мест. Почему? Согласно вышеуказанному милицейскому циркуляру местные органы советской власти, включая осведомительскую сеть в деревне. обязаны были брать под наблюдение всех вновь приезжающих в сельскую местность после 15 апреля 1935 г. и удалять из нее тех, кто прибыл без паспортов.
Циркуляр не разъяснял к у д а следовало удалять беспаспортных беглецов, т.е. оставлял полную свободу действий для произвола местных властей. Представим себе психологическое состояние человека, который подлежал «удалению». Вернуться в родное село -значит не только вновь тянуть опостылевшую колхозную лямку, но и лишить себя всяких, даже призрачных надежд на спокойное существование. Ведь «коллективизация» с ее принудительным выселением «кулаков», зверскими хлебозаготовками, голодом, беспределом местных властей вполне показали крестьянину его колхозное будущее. Факт бегства из колхоза вряд ли мог пройти незамеченным для деревенского начальства, т.к. прямо свидетельствовал о «неблагонадежности».
Оставался один выход - бежать дальше, туда, где, по представлениям людей, закрепощение деревни еще не достигло своего максимума, где маячила хоть малейшая надежда. Поэтому истинный смысл поправки к паспортному закону (постановление Совнаркома СССР № 302 от 27 февраля 1935 г.) заключался в том, чтобы закрепить за крестьянами-беглецами, не имеющими паспортов, их «нелегальное положение» в любой точке СССР, превратить их в невольных преступников.
В деревнях и селах оставались те, кто сделал ставку на советскую власть, кто решил ей верно служить, вознамерился сделать карьеру на унижении и порабощении односельчан, построить себе лучшую жизнь за счет эксплуатации рядовых колхозников. Оставались одураченные режимом, клюнувшие на щедрые посулы, не нашедшие в себе смелости пойти наперекор; оставались люди, которые по возрасту, семейным обстоятельствам или физическому увечью не могли убежать и, наконец, те, кто еще в 1935 г. понимал, что от советской власти далеко не убежишь.
Верное своему исписанному правилу (все действительно относящееся прямо к жизни народа - таить от него) правительство не опубликовало новое постановление. Милицейский циркуляр предлагал «широко объявить сельскому населению» изменения в паспортном законе «через местную печать, путем объявлений, через сельсоветы, участковых инспекторов и т.д.».
Перед крестьянами, решившими уехать из деревни с соблюдением паспортных законов, о которых они знали понаслышке, стояла трудноразрешимая задача - надо было иметь договор с предприятием, и тогда они могли получить в милиции паспорт и уехать. Если договора не было приходилось идти на поклон к председателю колхоза и просить справку на «отход». Но не для того создавалась колхозная система, чтобы колхозники могли по собственному желанию бросать работу и свободно «разгуливать» по стране. Председатель колхоза хорошо понимал этот «политический момент» и свою задачу - «держать и не пущать».
Мы уже указывали, что формальные права на получение паспорта сохранялись и за жителями «непаспортизированных районов». Так определяло правительственное постановление от 28 апреля 1933 г. При чтении этого документа у обычного человека могло создаться впечатление, что получение паспорта в районном (или городском) отделении милиции дело самое обычное, но так могли думать только непосвященные во все тонкости дела крестьяне.
В самой же инструкции по паспортной работе, введенной в действие 14 февраля 1935 г. приказом № 0069 ее наркома внутренних дел СССР Г. Ягоды, существовала масса юридических заковык, внешне (по форме) противоречивых, но включенных в документ сознательно с тем. чтобы дать представителям местных властей (от председателя колхоза или сельсовета до начальника районного управления милиции) полную возможность для безграничного произвола в отношении рядового колхозника.
Единственным могущим возникнуть«ограничением» был тот «высший интерес», когда Индустриальный Молох вновь широко отверзал свою ненасытную пасть, требуя новых жертв-тогда местный советский «князек» обязан был на время забыть про самодурство и не мешать уезжать крестьянам в город по гак называемому «оргнабору», т.е. попадать под следующий зубец безжалостной Машины по штамповке «советского человека» из православных русских людей.
Приведем небольшой пример уже из времен «оттепели». По секретному постановлению Совмина СССР № 959-566 сс от 18 мая 1955 г. на территории РСФСР (за исключением северных районов) проводился призыв граждан призывных возрастов для работы на предприятиях и стройках министерства строительства СССР. Дабы не сорвать государственное мероприятие МВД СССР дало указание подведомственным органам о «беспрепятственной выдаче паспортов лицам этой категории (призывникам. - В.П.). проживающим в непаспортизированной местности, направляемым для работы на указанные предприятия и стройки»9.
Пункт 22 инструкции по паспортной работе 1935 г. перечислял следующие документы, необходимые для получения паспорта: 1) справку домоуправления или сельсовета с места постоянного жительства (по форме № 1); 2) справку предприятия или учреждения о работе или службе с обязательным указанием «с какого времени и в качестве кого работает на данном предприятии (учреждении)»; 3) документ об отношении к военной службе «для всех обязанных иметь таковой по закону»; 4) любой документ, удостоверяющий место и время рождения (метрическую выпись, свидетельство ЗАГСа и проч.)10.
Пункт 24 той же инструкции указывал, что «колхозники, крестьяне единоличники и некооперированные кустари, проживающие в сельской местности - никаких справок о работе не представляют». Казалось бы, этот пункт дает колхознику право не представлять в милицию справку правления колхоза о разрешении уйти в «отход», иначе зачем включать специальный пункт об этом в инструкцию? Но это была видимость.
В инструкции в разделе «Выдача паспортов лицам, выезжающим из сельских местностей» пунктом 46 предписывалось: «Лица постоянно проживающие в сельской местности, где паспортизация не проводится, и выезжающие на срок более пяти дней в местности, где паспортизация проведена, пли поступающие на работу в промпредприятия, новостройки, транспорт, совхозы, обязаны получить паспорта по месту своего жительства до выезда (до поступления на работу)». И далее статья 47: «Лица, указанные в статье 46 обязаны представить в милицию все документы (значит включая и справку с места работы, т.е. разрешение правления колхоза на «отход». - В.П.), необходимые для получения паспорта (см. ст. 22), а также справку правления колхоза (а единоличники - справку сельсовета) об отпуске в отход»11.
Дважды в разной форме, чтобы было понятно всем без исключения, в одном предложении подчеркивается, что все крестьяне (колхозники и единоличники) о б я за н ы для выезда из деревни на срок более пяти дней иметь справку от местных органов власти, которая практически являлась главным документом дня получения паспорта.
Ничего этого крестьяне не знали, ведь инструкция по паспортной работе явилась приложением к приказу НКВД СССР, который имел гриф «сов. секретно». Поэтому особенно циничной, когда они с ней сталкивались, звучала для людей древняя юридическая норма: незнание закона не освобождает от наказания по нему.
(Продолжение следует)
Василий Попов, кандидат исторических наук
ПРИМЕЧАНИЯ
2 В стране с 1919 г. документом, удостоверяющим личность гражданина РСФСР, являлись трудовые
книжки С 1924 г. стали выдаваться удостоверения личности сроком на три года. С 1927 г. юридическая сила удостоверений личности распространялась на такие документы как метрические выписки о рождении или браке, справки домоуправлений или сельсоветов о проживании, служебные удостоверения, профсоюзные, военные, студенческие билеты, документы об окончании вузов. См.: Шумилин Б.Т. Молоткаетый. серпастый... М.. 1979.
3 ГАРФ. Ф. 9401. Он. 12. Д. 137. Л. 54-138.
4 Там же. Л. 59-60. По данным милицейских сводок, к 20 апреля 1933 г. в Москве и еще десяти столичных и крупных городах страны было выдано 6.6 млн. паспортов и отказано в выдаче документов 265 тыс. человек. Среди отверженных милиция установила 67,8 тыс. «сбежавших кулаков и раскулаченных». 21,9 тыс. «лишенцев». 34,8 тыс «не занятых общественно-полезным трудом». См.: ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 14а. Д. 740. Л. 71-81.
5 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 233. Т. 3. Б.н.
6 Собрание законов и распоряжении Рабоче-Крестьянского Правительства СССР. № 21. Ст. 116.
7 ГАРФ. Ф. 5446. Оп. I. Д. 91. Л. 149. Несмотря на то. что октябрьское 1953 г. положение о паспортах
узаконивало выдачу краткосрочных паспортов «отходникам» на «срок действия договора», колхозники
хорошо понимали относительную ценность этих документов и рассматривали их как формальное
разрешение на сезонные работы. Поэтому они следовали устоявшейся двадцатилетней практике и.
чтобы лишний раз не связываться с милицией, брали справки в правлениях колхозов и сельсоветах.Еще
спустя пять лет после введения для колхозников так называемых краткосрочных паспортов,в1958 г.
МИД СССР отмечало многочисленные факты «когда граждане, завербованные в сельской непа-
спортизированной местности на сезонные работы, не обеспечиваются краткосрочными паспортами, а
вывозятся за пределы областей, краев и республик... по справкам сельских Советов или колхозов».
См.: ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 233. Т. 2. Б.Н.
8 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 137. Л. 237-237 об.
9 ГАРФ. Ф. 9415. Он. 3. Д. 1447. Л. 99.
10 ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 12. Д. 137. Л. 80-81.
Первые зачатки паспортной системы в России стали появляться в Смутное время в виде «проезжих грамот», вводимых, главным образом, с полицейской целью. Окончательно паспортная система оформилась только в эпоху правления Петра I. Лица, не имевшие при себе паспорта или «проезжей грамоты», признавались за «недобрых людей» или даже «прямых воров». Паспортная система сужала возможности передвижения населения, поскольку никто не мог изменить место жительства без разрешения соответствующих властей.
После Октябрьской революции паспорта внутри страны были отменены как одно из проявлений политической отсталости и деспотизма царской власти. Законом от 24 января 1922 г. всем гражданам Российской Федерации было предоставлено право свободного передвижения по всей территории РСФСР. Право свободного передвижения и поселения было также подтверждено в Гражданском кодексе РСФСР (ст. 5). А статья 1 декрета ВЦИК и СНК РСФСР от 20 июля 1923 г. «Об удостоверении личности» запретила требовать от граждан РСФСР обязательное предъявление паспортов и иных видов на жительство, стесняющих их право передвигаться и селиться на территории РСФСР. Все эти документы, а также трудовые книжки, аннулировались. Граждане, в случае необходимости, могли получить удостоверение личности, однако это было их правом, но не обязанностью.
Ужесточение политического режима в конце 20-х - начале 30-х гг. повлекло за собой стремление властей усилить контроль за передвижением населения, что повлекло за собой восстановление паспортной системы.
27 декабря 1932 г. в Москве председателем Центрального Исполнительного Комитета СССР М. И. Калининым, председателем Совета Народных Комиссаров СССР В. М. Молотовым и секретарем Центрального Исполнительного Комитета СССР А. С. Енукидзе было подписано постановление «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов». Одновременно с постановлением ЦИК и СНК СССР было образовано Главное управление рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР, на которое возлагались функции введения по всему Советскому Союзу единой паспортной системы, прописки паспортов и для непосредственного руководства этими работами.
Положение о паспортах устанавливало, что «все граждане Союза ССР в возрасте от 16 лет, постоянно проживающие в городах, рабочих посёлках, работающие на транспорте, в совхозах и на новостройках, обязаны иметь паспорта». Теперь вся территория страны и её население делились на две неравные части: ту, где была введена паспортная система, и ту, где её не существовало. В паспортизированных местностях паспорт являлся единственным документом, «удостоверяющим личность владельца». Все прежние удостоверения, ранее служившие видом на жительство, отменялись.
Вводилась обязательная прописка паспортов в органах милиции «не позднее 24 часов по прибытии на новое местожительство». Обязательной стала и выписка - для всех, кто выбывал «из пределов данного населённого пункта совсем или на срок более двух месяцев»; для всех, покидающих прежнее местожительство, обменивающих паспорта; заключённых; арестованных, содержащихся под стражей более двух месяцев. Нарушение порядка паспортной системы отныне могло повлечь за собой привлечение к административной и даже уголовной ответственности.
Лит.: Любарский К. Паспортная система и система прописки в России // Рос. бюл. по правам человека. 1994. Вып. 2. С. 14-24 ; Попов В. Паспортная система советского крепостничества // «Новый мир». 1996. № 6; То же [Электронный ресурс]. URL: http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1996/6/popov.html ; 70-летие советского паспорта [Электронный ресурс] // Демоскоп Weekly. 2002. 16-31 дек. (№ 93/94). URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2002/093/arxiv01.php ; ФМС России: история создания [Электронный ресурс] // Федеральная миграционная служба. 2013. URL: http://www.fms.gov.ru/about/history/ .