Биография вильгельма кюхельбекера. Биография, Кюхельбекер Вильгельм Карлович. Полные и краткие биографии русских писателей и поэтов Кюхельбекер вильгельм карлович краткая биография
Вильгельм Карлович Кюхельбекер родился в Петербурге в немецкой лютеранской семье 21 июня 1797 года. Его отец Карл Кюхельбекер был обедневшим саксонским дворянином. Он окончил Лейпцигский университет в одно время с А. Н. Радищевым и И.-В. Гете. С последним дружил и после университета. На Российскую службу поступил в 1770 году, состоял в свите будущего императора Павла I . Пробовал писать стихи, но таланта в этом деле не проявил. Зато был хорошим агрономом, знал горное дело. С 1781 он был первым директором и устроителем дворцового и паркового комплекса в Павловске, и прослужил в этой должности 8 лет. При императоре Павле ему светила блестящая карьера, которая рухнула из-за дворцового переворота и смерти императора. Павел I успел по достоинству оценить преданность и добросовестность Карла-Генриха Кюхельбекера и подарил ему в Эстляндии имение Авенорм, где он поселился после смерти своего благодетеля, и где прошло детство будущих декабристов – Вильгельма и Михаила.
Мать Юстина Яковлевна Ломен родила мужу четверых детей. Вильгельм был третьим ребенком. Первыми появились на свет девочки Устинья в 1786 году и Ульяна в 1795-м. Через год после Вильгельма родился брат Михаил. Детство Вильгельма проходило в Лифляндском имении Авенорм. Дети росли в двуязычной атмосфере, осваивая сразу оба языка. Немецкий – в общении с отцом и матерью, а русский благодаря кормилицам и нянькам Татьяне и Корниловне. Кормилицей Вильгельма была Марина.
Устина, старшая сестра Вильгельма, вышла замуж за русского офицера, ставшего впоследствии профессором Дерптского университета Григория Андреевича Глинку. Это была примечательная личность в истории русской культуры и образования. Старшая сестра и ее муж обучали Вилю и Мишу русской грамоте. Одной из первых книг, прочитанных мальчиком, было произведение Глинки «Древняя религия славян». Ребята также читали произведения Карамзина.
В 1807 году Вильгельм перенес тяжелую болезнь, в результате которой он оглох на левое ухо, страдал нервическими припадками, вспыльчивостью, что и служило частой причиной для насмешек лицеистов.
В 11-летнем возрасте он стал учеником частного пансиона в городе Верро (на территории современной Эстонии). Но смерть отца принудила мать отказаться от платного образования для сыновей. Михаила определили в Морской кадетский корпус.
В лицее
По рекомендации родственника и будущего героя Отечественной войны военного министра Барклая де Толли в 1811 году он стал учеником только открывшегося по инициативе императора Александра, Царскосельского лицея. Его сокурсниками стали А.С. Пушкин А.А., Дельвиг И.И.
В лицее у воспитанников с первых дней сложилась замечательная, творческая атмосфера, позволившая раскрыться литературному таланту Пушкина. Литераторами стали Дельвиг, Кюхельбекер, Иллический. С Кюхельбекером учился будущий композитор Николай Корсаков. Но все они были мальчишками и шалости были, порой жестокими. Известно, что Кюхля вызвал на дуэль Пушкина за его эпиграмму. А после очередной пародии Яковлева пытался утопиться в пруду. К счастью, это было замечено гувернером, его вытащили и откачали.
На том самом экзамене, когда присутствовал Державин, Кюхля тоже выступил со своими стихами. Поэтому Пушкин впоследствии напишет:
Старик Державин нас заметил,
и в гроб сходя, благословил.
Лицей он окончил с чином IX класса, титулярного советника. На выпускном акте 9 июня 1817 года ему вручили серебряную медаль за успехи и учёность.
В том же 1817 году он был зачислен на службу в коллегию иностранных дел. Одновременно давал уроки русского и латинского языка в благородном пансионе, открытом при главном педагогическом институте в Петербурге. В числе его учеников оказались младший брат Александра Пушкина Лев и будущий композитор Михаил Глинка.
В августе 1820 года он вышел в отставку и в должности личного секретаря при обер-камергере А. Л. Нарышкине, а 8 сентября вместе с ним выехал в Париж через Германию. В Париже он читал лекции о русской литературе и славянском языке в противомонархическом обществе «Атеней». Но за вольнолюбивый характер этих лекций их чтение было прекращено.
Знакомство с Грибоедовым
С конца 1821 года до мая 1822 года служил при генерале Ермолове на Кавказе, где подружился с Грибоедовым. В письме в С. Бегичеву Грибоедов писал:
«Отчего я туда пускаюсь что-то скрепя сердце? Увидишь, что мне там несдобровать, надо мною носятся какие-то тяжелые пары Кюхельбекеровой атмосферы, те, которые его отовсюду выживали, и присунули, наконец, к печатному станку Греча и Булгарина».
Что имел в виду поэт под «Кюхельбекеровой атмосферой» можно только догадываться. В России уже в начале ХIX века витали антимонархические и антикрепостнические настроения, усилившиеся после Отечественной войны 1812 года. Профессор нравственных наук Куницын сумел внушить своим воспитанникам гражданскую позицию и вольнолюбивые мысли. Вильгельм Кюхельбекер был один из немногих, кто, как губка, впитал эти идеи. Он стал неудобен властям. К тому же он был вспыльчивым и неловким. Это служило поводом для насмешек лицеистов, раздражало руководство.
Кюхельбекер – декабрист
В 1817 году начался новый, важный этап в биографии Кюхельбекера. Он стал член тайной противомонархической организации «Священная артель». А в начале декабря года Рылеев ввел его в Северное тайное общество. Во время восстания Вильгельм Кюхельбекер был на сенатской площади и даже стрелял в брата Александра I, Великого князя Михаила Павловича, в царских генералов. Но убить никого ему не удалось.
Он пытался бежать из России по поддельному паспорту, но в Польше был схвачен полицией. Из Варшавы его доставили в Санкт-Петербург закованным в кандалы, и поместили в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Вот хронология тюремных скитаний Кюхельбекера:
- 25 января 1826 года – доставлен в Шлиссельбургскую крепость;
- 27 июля 1826 года – переведен в Кексгольмскую крепость
- 30 апреля 1827 года он был отправлен в Шлиссельбургскую крепость;
- 12 октября 1827 года по императорскому указу вместо Сибири послан в арестантские роты при Динабургской крепости (теперь Даугавпилс в Латвии);
- 10 апреля 1831 года арестант отправлен в Ревель.
- Из Ревеля 7 октября 1831 года отослан в Свеаборг, куда прибыл 14 октября 1831 года.
Находясь в одиночных камерах, Вильгельм по возможности продолжал работать. Он сочинял, изучал иностранные языки. Так, находясь в тюрьмах, он освоил английский и греческий. Французский он изучал ранее – в частном пансионе и лицее.
Шлиссельбургская крепость
Вильгельм Карлович сделал перевод шекспировского Макбета и передал на волю. Антон Дельвиг, товарищ по лицею хлопотал об издании этого произведения, и выплатил автору гонорар, не дожидаясь решения этого вопроса.
Во время пребывания в крепостях были у Кюхельбекера и светлые моменты. Так, 18 ноября 1829 года его сестра Устина Карловна передала Вильгельму книгу – сборник стихов Дельвига с подписью « в подарок от автора».
Самым тяжелым было заключение в Ревеле. Там он не мог ни читать, ни писать. И единственным утешением было ведение узником дневника. В Свеаборге было немного легче. С высочайшего разрешения самого императора Кюхельбекер мог иметь свои книги в камере и продолжал работать, но все что он писал и передавал родственникам и друзьям, тщательно проверялось.
В соответствии с указом от 14 декабря 1835 года был назначен в город Баргузин Иркутской губернии для вечного поселения в Сибири.
В этот город он прибыл 20 января 1836 года. В Баргузине отбывал ссылку его младший брат Михаил Кюхельбекер. Вместе они организовали собственное хозяйство, выращивали новые для Сибири сельхозкультуры. Сказались навыки и знания, приобретенные в детстве от отца. Михаил Карлович организовал у себя в доме бесплатную школу для местных детей. Возможно, Вильгельм Карлович тоже учил ребятишек в этой школе грамоте.
Находясь в Баргузине, он занимался литературным творчеством:
- сочинял стихи, поэмы,
- писал критические статьи,
- переводил с европейских и древних языков,
- завершил «Дневник»,
- создал очерк «Жители Забайкалья и Закаменья» с интересными наблюдениями культурно-бытовых особенностей и расселения народов этого края.
Оставил после себя поэму «Юрий и Ксения», историческую драму «Падение дома Шуйского», роман «Последний Колонна» и другие. В письме Пушкину сообщил любопытные наблюдения о местном тунгусском племени.
Семейная жизнь Кюхли
15 января 1837 года взял в жены дочь баргузинского почтмейстера Дросиду Ивановну Артенову, которой к тому моменту еще не исполнилось 20 лет. Она была домовитая, хозяйственная, но малограмотная. «Черные глаза ее жгут душу», - так писал о ней Вильгельм Дельвигу.
Молодая жена родила ему четверых детей. Старший Федор родился мертвым, Младший Иван умер в раннем возрасте. Выжили сын Михаил и дочь Юстина. После смерти Кюхли их взяла на воспитание Юстина Карловна с условием, что они сменят фамилию на Васильевы.
В 1840 году Вильгельм Кюхельбекер испросил разрешение на переезд из Баргузина. Ему разрешили перебраться в Акшинскую крепость. Здесь обещали частные уроки с оплатой за гувернерство. Дом он не продал, оставил, чтобы жене было куда вернуться. Поначалу дела пошли неплохо. Он давал уроки дочерям начальника крепости Разгильдеева Анне и Василисе и сыну казачьего атамана. В пятнадцатилетнюю Анну Разгильдееву он успел без памяти влюбиться. Стали поговаривать, что супруга Разгильдеева сама влюбилась в необычного учителя своих дочерей, ревновала Анну. В это же время трагически погиб сын атамана Истомина, с которым занимался Вильгельм Карлович. В Акше было прожито три года. За это время Кюхельбекер расплатился с долгами, нажитыми в Баргузине.
В 1844 году Кюхельбекер получил перевод в Смолинскую слободу. Переправляясь через Байкал, семья попала в шторм. Потребовалось все мужество Вильгельма Карловича, чтобы спасти жену и детей от смерти. Но во время этой переправы Кюхельбекер простудился, и у него начал прогрессировать туберкулез, унаследованный от отца. Во время переезда заехал в Баргузин к брату и Ялуторовск к .
«Обнял я его с прежним лицейским чувством. Это свидание напомнило мне живо старину. Он тот же оригинал, только с проседью в голове, – писал Пущин Энгельгардту. – Зачитал меня стихами донельзя».
Дом-музей Вильгельма Кюхельбекера в Кургане
Смолинская слобода находилась по ту сторону Тобола, в двух верстах от Кургана. Здесь он начал терять зрение. Беспокоила паховая грыжа. А на весь городок был один врач. Он впервые обратился за помощью к В. Ф. Одоевскому, но Одоевский его письма не получил. Он посылал прошения на разрешение печататься, но и такого разрешения ему не дали. Жена билась одна со строительством дома. Вильгельм из-за болезней ничем не мог помочь ей. Ему в Кургане предложили 45 десятин земли, которые выделялись в Сибири декабристам. Но эти земли выделялись за счет крестьян, и Вильгельм отказался.
28 января 1846 года Вильгельм Карлович получил разрешение на выезд в Тобольск для лечения. В губернский город он приехал в марте. А в августе он умер от чахотки, и погребен здесь же, на Завальном кладбище. Сегодня это кладбище признано культурным наследием России. Здесь в разные годы были похоронены декабристы А. М. Муравьёв, С. Г. Краснокутский, и др., а также сказочник Пётр Павлович Ершов.
21 июня 1797 родился Вильгельм Кюхельбекер, поэт, писатель, лицеист пушкинского выпуска, декабрист.
Личное дело
Вильгельм Карлович Кюхельбекер (1797 - 1846) родился в дворянской семье в Санкт-Петербурге. Его отец, саксонский дворянин Карл Кюхельбекер имел чин статского советника и в 1781 - 1789 годах занимал должность городского головы в Павловске. Детство Вильгельма прошло в отцовском имении в Авенорме (ныне поселок Авинурме на юго-западе Эстонии). В одиннадцать лет он поступил в частный пансион Бринкмана в городе Верро (современный Выру) и окончил его с серебряной медалью.
В 1811 году, когда Вильгельму Кюхельбекеру было четырнадцать, он по рекомендации своего родственника военного министра Барклая-де-Толли был принят в только что открытый Царскосельский лицей. Ближайшими его друзьями в лицее стали Антон Дельвиг и Александр Пушкин. Кюхельбекер увлекался литературным творчеством, первым из лицеистов опубликовал свои стихи в журнале.
Окончив лицей с серебряной медалью, Вильгельм Кюхельбекер поступил на службу. Служил в Главном архиве иностранной коллегии и одновременно преподавал русский и латинский языки в Благородном пансионе при Главном педагогическом институте и продолжал литературную деятельность.
Уже тогда Кюхельбекер разделял либеральные идеи, сблизился с некоторыми из будущих декабристов, вступив в масонскую ложу «Избранный Михаил» и в Вольное общество любителей российской словесности. В 1820 году привлек к себе неодобрительное внимание властей, опубликовав стихотворение «Поэты» - отклик на ссылку Пушкина.
В сентябре 1820 года Кюхельбекер выехал за границу в качестве секретаря обер-камергера Александра Нарышкина. Побывал в Италии, Германии и Франции. Встречался с Новалисом и Гете. В апреле - мае 1821 года читал лекции о русском языке и литературе в парижском антимонархическом обществе «Атенеум». Лекции были прерваны по требованию российского посольства, а Кюхельбекеру рекомендовали вернуться на родину.
С осени 1821 года Вильгельм Кюхельбекер служил на Кавказе чиновником особых поручений при генерале Алексее Ермолове. Там он сдружился с Александром Грибоедовым. Затем поселился в Москве, где вместе с Одоевским издавал альманах «Мнемозина», где печатались Пушкин, Баратынский, Вяземский, Языков, Шевырев.
В 1825 году переехал в Петербург. Был принят в члены Северного общества декабристов. Участвовал в восстании на Сенатской площади, где пытался стрелять в великого князя Михаила Павловича и генерала А. Л. Воинова, но пистолет Кюхельбекера оба раза дал осечку. После того, как войска восставших были рассеяны пушечными выстрелами, безуспешно пытался поднять в штыковую атаку солдат Гвардейского флотского экипажа.
Кюхельбекеру удалось скрыться с Сенатской площади. Переодевшись, он сумел добраться до Варшавы, но там был узнан, схвачен и доставлен в Петропавловскую крепость. Следствие пришло к заключению, что он «принадлежал к тайному обществу с знанием цели; лично действовал в мятеже с пролитием крови». Кюхельбекер оказался среди «осужденных по 1-му разряду», то есть был приговорен к смертной казни, замененной сначала 20, а потом 15 годами каторжных работ в Сибири с последующим вечным поселением.
Но на каторгу Кюхельбекер отправлен не был. В течение десяти лет он содержался в заключении в различных тюрьмах и крепостях: Кексгольме, Шлиссельбурге, Динабурге (Даугавпилсе), Ревеле и Свеаборге. 15 октября 1827 года, когда Кюхельбекера перевозили в Динабургскую крепость, на станции Залазы он случайно встретился с Пушкиным.
В 1835 году Вильгельм Кюхельбекер был отправлен на поселение в Баргузин Иркутской губернии, где уже жил его брат Михаил, тоже осужденный декабрист. Михаил открыл в Баргузине бесплатную школу. В 1837 году Вильгельм Кюхельбекер женился на дочери баргузинского почтмейстера Дросиде Артеновой. В 1840 году был переведен в Акшинскую крепость. Давал частные уроки, продолжал заниматься литературной деятельностью, безуспешно хлопотал о разрешении публиковать свои сочинения. В марте 1845 года тяжело больной Кюхельбекер переехал в Курган, на следующий год ему разрешили отправиться для лечения в Тобольск. Но прожил он в Тобольске менее года. Умер Вильгельм Кюхельбекер 11 (23) августа 1846 года.
Чем знаменит
Имя Вильгельма Кюхельбекера прочно связано для нас с Александром Пушкиным. Их дружба, начавшись в лицейских стенах, продолжалась до конца жизни Пушкина, несмотря на разделявшее их расстояние. Кюхельбекер был одним из самых близких друзей Пушкина в лицее, хотя часто становился объектом его насмешек и колких эпиграмм. Одна из них в 1818 году стала даже причиной для дуэли между Кюхельбекером и Пушкиным (Кюхельбекер выстрелил мимо, Пушкин стрелять не стал). Предполагают, что некоторыми чертами Кюхельбекера Пушкин наделил Владимира Ленского.
Когда Кюхельбекер находился в заключении, он смог несколько раз передать Пушкину свои сочинения, и тот содействовал их публикации. В 1835 году Пушкину, лично просившему Николая I за Кюхельбекера, удалось издать первые две части его мистерии «Ижорский». Сохранились два письма, нелегально переданных Кюхельбекером Пушкину из Динабургской крепости, и несколько писем, отправленных из Забайкалья. Пушкин в годы пребывания Кюхельбекера в крепостном заключении посылал ему через родственников свои сочинения и книги по русской истории.
О чем надо знать
В лицейские годы Вильгельм Кюхельбекер публиковал свои стихотворения в журналах «Амфион» и «Сын Отечества». В начале 1820-х Кюхельбекер сблизился с поэтами-архаистами, в первую очередь с Грибоедовым, и выступил в защиту высоких жанров: героической поэмы, оды, трагедии, где использовался торжественный слог. Свои взгляды он выразил в статье «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие», опубликованной в альманахе «Мнемозина». Гражданские традиции русского классицизма сочетались в его творчестве с духом романтизма. В качестве героев од Кюхельбекера выступали пылкие вольнодумцы, борцы за свободу, враги тирании. Дружба воспевалась как союз людей, посвятивших себя идеалам свободы, братства и справедливости.
В заключении Вильгельм Кюхельбекер начал романтическую повесть «Последний Колонна», поэму «Агасвер» («Вечный жид»). В ссылке он писал стихи, поэмы («Давид», «Юрий и Ксения», «Сирота», «Семь спящих отроков», «Заровавель»), драматические произведения (мистерию «Ижорский», трагедию «Прокофий Ляпунов», драматическую сказку «Иван, купецкий сын»), переводил драмы Шекспира. Язык его произведений стал более простым и естественным, близким к разговорному, во многих из них уделялось внимание повседневной жизни простых людей.
Поэма «Агасвер», которую исследователи иногда называют важнейшей в творчестве Кюхельбекера, повествовала о ключевых моментах истории христианства и была насыщена эсхатологическими мотивами. Неоконченная драма «Архилох» в образе древнегреческого поэта, возможно, отражает судьбу и внутреннюю жизнь самого Кюхельбекера. Мистерия «Ижорский» подводит итог размышлениям Кюхельбекера о романтическом герое, мятежные порывы которого сменяются охлаждением и скукой.
Лишь малая часть произведений Кюхельбекера была напечатана при его жизни. Многие из них увидели свет лишь в 1930-е годы, когда их обнаружил и издал Юрий Тынянов .
Прямая речь
Краток, но мирен и тих младенческий, сладостный возраст!
Но - ах, не знает цены дням безмятежным дитя.
Юноша в буре страстей, а муж, сражаяся с буйством,
По невозвратном грустят в тяжкой и тщетной тоске.
Так из объятий друзей вырывается странник; но вскоре
Вздрогнет, настижен грозой, взглянет в унылую даль:
Ищет - бедный! - любви, напрасно хижины ищет;
Он одинок - и дождь хлещет навстречу ему,
Ветер свистит, гремят и рокочут сердитые громы,
И, осветя темноту, молния тучи сечет!
В. Кюхельбекер «Возраст счастия»
О сонм глупцов бездушных и счастливых!
Вам нестерпим кровавый блеск венца.
Который на чело певца
Кладет рука камен, столь поздно справедливых!
Так радуйся ж, презренная толпа,
Читай былых и наших дней скрыжали:
Пророков гонит черная судьба;
Их стерегут свирепые печали;
Они влачат по мукам дни свои,
И в их сердца впиваются змии.
Ах, сколько вижу я неконченных созданий,
Манивших душу прелестью надежд,
Залогов горестных за пламень дарований,
Миров, разрушенных злодействами невежд!
Того в пути безумие схватило
(Счастливец! от тебя оно сокрыло
Картину их постыдных дел;
Так! я готов сказать: завиден твой удел!),
Томит другого дикое изгнанье;
Мрут с голоду Камоенс и Костров;
Ш<ихматова> бесчестит осмеянье.
Клеймит безумный лепет остряков, -
Но будет жить в веках певец Петров!
Потомство вспомнит их бессмертную обиду
И призовет на прах их Немезиду!
В. Кюхельбекер «Участь поэтов» (1823)
Итак, товарищ вдохновенный,
И ты! - а я на прах священный
Слезы не пролил ни одной:
С привычки к горю и страданьям
Все высохли в груди больной.
Но образ твой моим мечтаньям
В ночах бессонных предстоит,
Но я тяжелой скорбью сыт,
Но, мрачный, близ жены, мне милой,
И думать о любви забыл...
/Там/ мысли, над твоей могилой!
Смолк шорох благозвучных крыл
Твоих волшебных песнопений,
На небо отлетел твой гений;
А визги желтой клеветы
Глупцов, которые марали,
Как был ты жив, твои черты,
И ныне, в час святой печали,
Бездушные, не замолчали!
Гордись! Ей-богу, стыд и срам
Их подлая любовь! - Пусть жалят!
Тот пуст и гнил, кого все хвалят;
За зависть дорого я дам.
Гордись! Никто тебе не равен,
Никто из сверстников-певцов:
Не смеркнешь ты во мгле веков, -
В веках тебе клеврет Державин.
В. Кюхельбекер «Тени Пушкина» (24 мая 1837)
Служенье муз не терпит суеты;
Прекрасное должно быть величаво:
Но юность нам советует лукаво,
И шумные нас радуют мечты...
Опомнимся - но поздно! и уныло
Глядим назад, следов не видя там.
Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,
Мой брат родной по музе, по судьбам?
А. С. Пушкин 1825
За ужином объелся я,
А Яков запер дверь оплошно -
Так было мне, мои друзья,
И кюхельбекерно и тошно.
А. С. Пушкин 1819
Пора, пора! душевных наших мук
Не стоит мир; оставим заблужденья!
Сокроем жизнь под сень уединенья!
Я жду тебя, мой запоздалый друг -
Приди; огнем волшебного рассказа
Сердечные преданья оживи;
Поговорим о бурных днях Кавказа,
О Шиллере, о славе, о любви.
А. С. Пушкин 1825
«Кюхельбекер Вильгельм способен и весьма прилежен; беспрестанно занимаясь чтением и сочинениями, он не радеет о прочем, оттого мало в вещах его порядка и опрятности. Впрочем, он добродушен, искренен с некоторою осторожностью, усерден, склонен ко всегдашнему упражнению, избирает себе предметы важные, героические и чрезвычайные; но гневен, вспыльчив и легкомыслен; не плавно выражается и странен в обращении. Во всех словах и поступках, особенно в сочинениях его, приметны напряжение и высокопарность, часто без приличия. Неуместное внимание происходит, может быть, от глухоты на одно ухо. Раздраженность нервов его требует, чтобы он не слишком занимался, особенно сочинением».
Характеристика, данная Вильгельму Кюхельбекеру надзирателем по учебной и нравственной части Царскосельского лицея Мартыном Пилецким.
«Он принадлежал к числу самых плодовитых наших (лицейских) стихотворцев, и хотя в стихах его было всегда странное направление и отчасти странный даже язык, но при всем том, как поэт, он едва ли стоял не выше Дельвига и должен был занять место непосредственно за Пушкиным».
Лицеист Модест Корф о Кюхельбекере.
«Здесь нет собственно того, что в других городах называется населением. В Риме живут одни почти приезжие иностранцы. Они, подобно перелетным птицам, поклоняются его развалинам, потом покидают его, чтоб уступить место свое новым пришельцам. Между жителями сего города почти нет ни одного, в котором бы текла кровь, не говорю уже древних квиритов, но даже и единоплеменников Кановы и Метастазио. Точно так в окаменелом дубе почти нет древесных частиц; он весь составлен из стихий чуждых, нанесенных тем ветром, тою бурею, которые исторгли из земли исполина лесов, а потом развеяли прах его. Здесь странное смешение людей всех народов и всех земель: уроженец квебекский нанимает дом возле богатого мандарина из Кантона. Русский торговец живет возле японского ученого, негр из Гаити дышит одним воздухом с своим африканским единомышленником. Здесь говорят всеми языками, кроме италиянского, но читают почти исключительно италиянские и латинские книги. Весь день для меня здесь проходит в ученых упражнениях. Меня в особенности чрезвычайно занимают памятники римской живописи; к несчастию, они почти все более или менее потерпели от руки времени. Альфреско все без исключения погибли. Я до сей поры не могу понять, как художник, влюбленный в свое искусство, мог обречь свои произведения на неминуемую смерть, соглашаясь писать на глине. Если бы не немецкие и английские граверы, мы не имели бы и понятия о лучших произведениях кисти Рафаэля и Михель-Анжело. Храм Святого Петра хотя и в развалинах, однако же еще живо напоминает воображению свое прежнее величие. Я смотрел на него и днем, при полном блеске солнечных лучей, и ночью, при тихом лунном сиянии. Признаюсь, что днем сей пышный и тлеющий памятник зодчества делал на меня болезненное впечатление: мне казалось, что нетленная, всегда торжествующая природа как будто издевается над ничтожным великолепием человеческим. Но ночью я был утешен: тишина великого храма, огромные размеры его, изглаженные следы истребления - меня возвысили; все здание мне явилось преображенным. Так, думал я, и род человеческий в ту ночь, которая настанет после его дня, явится преображенным; все его несчастия, все мнимые разрушения утонут в гармонии целого».
Из «Европейских писем» Вильгельма Кюхельбекера
«На следующей станции нашел я Шиллерова «Духовидца», но едва успел прочитать я первые страницы, как вдруг подъехали четыре тройки с фельдъегерем. "Вероятно, поляки? " — сказал я хозяйке. "Да, — отвечала она, — их нынче отвозят назад". Я вышел взглянуть на них. Один из арестантов стоял, опершись у колонны. К нему подошёл высокий, бледный и худой молодой человек с черною бородою, в фризовой шинели... , Увидев меня, он с живостию на меня взглянул. Я невольно обратился к нему. Мы пристально смотрим друг на друга — и я узнаю Кюхельбекера. Мы кинулись друг другу в объятия. Жандармы нас растащили. Фельдъегерь взял меня за руку с угрозами и ругательством — я его не слышал. Кюхельбекеру сделалось дурно. Жандармы дали ему воды, посадили в тележку и ускакали. Я поехал в свою сторону. На следующей станции узнал я, что их везут из Шлиссельбурга — но куда же?»
Дневниковая запись А. С. Пушкина.
«Двенадцать лет, любезный друг, я не писал к тебе... Не знаю, как на тебя подействуют эти строки: они писаны рукою, когда-то тебе знакомою; рукою этою водит сердце, которое тебя всегда любило; но двенадцать лет не шутка. Впрочем, мой долг прежде всех лицейских товарищей вспомнить о тебе в минуту, когда считаю себя свободным писать к вам; долг, потому что и ты же более всех прочих помнил о вашем затворнике. Книги, которые время от времени пересылал ты ко мне, во всех отношениях мне драгоценны: раз, они служили мне доказательством, что ты не совсем еще забыл меня, а во-вторых, приносили мне в моем уединении большое удовольствие. Сверх того, мне особенно приятно было, что именно ты, поэт, более наших прозаиков заботишься обо мне: это служило мне вместо явного опровержения всего того, что господа люди хладнокровные, и рассудительные обыкновенно взводят на грешных служителей стиха и рифмы. У них поэт и человек недельный одно и то же; а вот же Пушкин оказался другом гораздо более дельным, чем все они вместе. Верь, Александр Сергеевич, что умею ценить и чувствовать все благородство твоего поведения: не хвалю тебя и даже не благодарю, потому что должен был ожидать от тебя всего прекрасного; но клянусь, от всей души радуюсь, что так случилось. - Мое заточение кончилось: я на свободе, т. е. хожу без няньки и сплю не под замком. - Вероятно, полюбопытствуешь узнать кое-что о Забайкальском крае или Даурской Украине - как в сказках и песнях называют ту часть Сибири, в которой теперь живу. На первый случай мало могу тебе сообщить удовлетворительного, а еще менее утешительного. Во-первых, в этой Украине холодно, очень холодно; во-вторых, нравы и обычаи довольно прозаические: без преданий, без резких черт, без оригинальной физиономии. - Буряты мне нравятся гораздо менее кавказских горцев: рожи их безобразны, но не на гофманновскую стать, а на стать нашей любезной отечественной литературы, - плоски и безжизненны. Тунгусов я встречал мало: но в них что-то есть; звериное начало (le principe animal) в них сильно развито, и, как человек-зверь, тунгус в моих глазах гораздо привлекательнее расчетливого, благоразумного бурята. - Русские (жаль, друг Александр, - а должно же сказать правду), русские здесь почти те же буряты, только без бурятской честности, без бурятского трудолюбия. Отличительный порок их пьянство: здесь пьют все, мужчины, женщины, старики, девушки; женщины почти более мужчин. Здешний язык богат идиотизмами, но о них в другой раз. - Мимоходом только замечу, что простолюдины употребляют здесь пропасть книжных слов, особенно часто: почто, но, однако; далее, - облачусь вместо оденусь, ограда вместо двор etc. - Метисы бывают иногда очень хороши: веришь ли? Я заметил дорогою несколько лиц истинно греческих очерков; но что гадко: у них, как у бурят, мало бороды, и потому под старость даже лучшие бывают похожи на старых евнухов или самых безобразных бабушек. Между русскими, здешними уроженцами, довольно белокурых, - но у всех почти скулы выдаются, что придает их лицам что-то калмыцкое. - Горы Саянские или, как их здесь называют, Яблонный хребет, меньше Кавказских, но, кажется, выше Уральских, - и довольно живописны. О Байкале ни слова: я видел его под ледяною бронею. Зато, друг, здешнее небо бесподобно: какая ясность! Что за звезды! - Вот для почину! Если пожелаешь письма поскладнее, отвечай. - Обнимаю тебя».
Письмо Вильгельма Кюхельбекера Пушкину из Баргузина 12 февраля 1836 года.
Шесть фактов о Вильгельме Кюхельбекере
- Кюхельбекер вспоминал: «…первыми моими наставниками в русской словесности были - моя кормилица Марина да няньки мои - Кирилловна и Татьяна».
- В Благородном пансионе учениками Кюхельбекера были младший брат Пушкина Лев и будущий знаменитый композитор Михаил Глинка.
- Предполагают, что упоминание тунгуса в пушкинском «Памятнике» появилось не без влияния полученного незадолго до написания стихотворения письма из Баргузина от Кюхельбекера, где описывались тунгусы.
- В незаконченном произведении Кюхельбекера «Русский декамерон 1831 года» рассказывается, как герои из-за эпидемии холеры покидают Москву и живут в деревне, где, подобно героям Боккаччо, развлекают друг друга рассказами.
- Фамилия Кюхельбекера неоднократно использовалась для комического обыгрывания. Лицеистами была создана поэма «Бехелькюкериада», а Ермолов, намекая на славянофильские идеи Кюхельбекера заменял его фамилию переводом - «Хлебопекарь».
- В Кургане по адресу улица Куйбышева, дом 19 находится музей Вильгельма Кюхельбекера.
Материалы о Вильгельме Кюхельбекере
Вильгельм Карлович Кюхельбекер родился 10 июня 1797 г. в небогатой дворянской семье. Его отец, Карл-Готлиб (в России Карл Иванович), первый директор Павловска, был обязан своей карьерой императору Павлу I. Павел подарил Карлу Ивановичу поместье в Эстляндии, где прошли детские годы поэта. Несмотря на немецкие корни родителей, для Вильгельма русский - родной язык. «До шести лет я не знал ни слова по-немецки», - писал он. При жизни отца Вильгельму удалось два года проучиться в частном пансионе города Верро. Но смерть отца все изменила. Не имея достаточно средств, мать поэта, Устинья Яковлевна, могла дать сыновьям, Вильгельму и Михаилу, лишь казенное образование. Узнав о новом заведении - Лицее, Устинья Яковлевна использовала все средства и через военного министра Барклая де Толли (с женой которого находилась в отдаленном родстве) добилась зачисления старшего сына в Лицей.
Пожалуй, ни один из воспитанников Лицея не вызывал столько насмешек, как Кюхельбекер. И даже через четверть века после окончания Лицея Кюхельбекер вспоминал свой «побег из больницы в пруд Александровского сада, где... чуть-чуть не утопился».
И физический его облик (высокая, нескладная фигура, вертлявая походка), глухота и заикание, его странные и непонятные для юных лицеистов стихи - все вызывало едкие насмешки. «Глухое ухо», «Бехелькюкер» - пожалуй, самые «ласковые» прозвища Вильгельма.
Один из лицейских наставников, М.С. Пилецкий, давал такую характеристику юному Кюхельбекеру: «Способен и весьма прилежен, беспрестанно занимается чтением и сочинениями, он не радеет о прочем... Впрочем, он добродушен, искренен с некоторою осторожностью, усерден... избирает себе предметы важные, героические и чрезвычайные; но гневен, вспыльчив и легкомыслен, не плавно выражается и странен в обращении». Таким он был в Лицее. «Добрая душа» (по словам Пушкина), необыкновенно преданный тем, кого любил и уважал - Дельвига и Пушкина, дружба с которыми пережила десятилетия, но безмерно тщеславен и вспыльчив. Эти черты характера оказали определенное влияние на дальнейшую судьбу Кюхельбекера.
Окончив Лицей с серебряной медалью, Кюхельбер был зачислен в архив Министерства Иностранных дел с чином титулярного советника. В 1817-1820-х гг. он активно печатался, входил в Общество любителей российской словесности, преподавал в младших классах Благородного пансиона, воспитывал Мишу Глинку (будущего великого композитора) и Льва Пушкина.
В 1820 г. происходит крутой перелом в жизни Кюхельбекера. Вместе с А.А. Нарышкиным (как его секретарь) он едет в Европу. В Германии он знакомится с И.-В. Гете (он учился вместе с отцом Кюхельбекера в Лейпцигском университете), который подарил ему свое последенее драматическое произведение. «Гете позволил мне писать к себе и, кажется, желает, чтобы в своих письмах я ему объяснял свойство нашей поэзии и языка русского: считаю приятной обязанностью исполнить это требование». Ничего из этого плана не вышло. В Париже (апрель 1821 г.) Кюхельбекер начинает читать курс лекций о славянской литературе. Ему удалось прочесть только три лекции; вышел огромный скандал, лекции были приостановлены по требованию русского посольства как чересчур либеральные, Кюхельбекеру пришлось вернуться в Россию. 1821 год - был интересным годом для поэта: 1 января он в Марселе, на пасху - в Париже, летом - проезжает через Польшу, а в октябре уже в Грузии, у генерала Ермолова. Но происходит дуэль (причины неизвестны) Кюхельбекера с офицером; снова приходится уезжать. Ровно год Вильгельм проводит в имении своей старшей сестры, затем переезжает в Москву, где вместе с В.Ф. Одоевским издает журнал «Мнемозина» (вышли 4 книги). С апреля 1825 г. он уже в Петербурге, сближается с К.Ф. Рылеевым, что и решило его дальнейшую судьбу.
14 декабря 1825 г. Кюхельбекер («самый благонамеренный из смертных, но самый неловкий в движениях», по словам декабриста И.Д. Якушкина) - на Сенатской площади; покушался на жизнь вел. кн. Михаила Павловича и генерала Воинова (пистолет дважды дал осечку). Бежал в Варшаву, где был узнан. Его осудили на вечные каторжные работы, замененные одиночным заключением в крепостях (Петропавловская, Кексгольм, Шлиссельбург, Динабург, Ревель, Свеаборг - и это за 10 лет!). 14 декабря 1835 г. Кюхельбекер определен навечно в Сибирь. 13 января 1836 г. он приезжает в Баргузин. Затем Якша, Курган, Тобольск. 11 августа 1846 г. В.К. Кюхельбекер, уже полуослепший, скончался от тяжелой болезни, оставив жене и детям (Юстине и Михаилу) в наследство свои рукописи.
В.К. Кюхельбекер активно издавался в 1817-1825 гг. в журналах: «Невский зритель», «Сын Отечества», «Благонамеренный». После декабрьского восстания его имя на много лет исчезло из литературной жизни. Пушкину и Дельвигу удалось опубликовать в «Северных цветах» и «Подснежнике» несколько стихотворений поэта (без авторской подписи); также анонимно были изданы «Ижорский» (1835 г.), «Русский декамерон 1813» (1836 г.), «Нашла коса на камень» (1839 г.). Имя В. Кюхельбекера, как и имя И. Пущина, исчезло из памятной книжки лицеистов I выпуска. Некоторые произведения Кюхельбекера увидели свет в герценовской «Полярной звезде» (1859 г.), а также благодаря дочери Юстине (1871 г.). Но своим вторым поэтическим рождением В.К. Кюхельбекер, не признанный современниками поэт (чьи произведения на 9/10 были не опубликованы), обязан Ю.Н. Тынянову, который в своем романе «Кюхля» (1925) мастерски показал этого странного человека и талантливого поэта, а также литературным работам Тынянова «Пушкин и Кюхельбекер» (1934) и «Французские отношения Кюхельбекера» (1939 г.), где были использованы ранее неизвестные материалы.
Кюхельбекер Вильгельм Карлович (1797-1846), писатель, декабрист.
Родился 21 июня 1797 г. в Петербурге. Происходил из дворянской семьи обрусевших немцев. Окончил Царскосельский лицей (1817 г.), где началась его дружба с А. С. Пушкиным и А. А. Дельвигом.
Затем служил в Коллегии иностранных дел, преподавал русский язык и латынь. В 1820- 1821 гг. путешествовал по Европе; читал в Париже публичные лекции о русской литературе, при этом вёл речь и о необходимости политических преобразований в России. Выступления прервались по приказу русского посольства.
В 1822 г. Кюхельбекер служил на Кавказе чиновником особых поручений при генерале А. П. Ермолове. В ноябре 1825 г. он был принят К. Ф. Рылеевым в тайное Северное общество. Во время восстания 14 декабря 1825 г. в Петербурге Кюхельбекер стрелял в великого князя Михаила Павловича, выстраивал солдат для контратаки.
После провала восстания пытался бежать за границу, но был арестован в Варшаве и приговорён к смертной казни, заменённой затем каторгой в Динабургской крепости.
С 1836 г. жил на поселении в Сибири.
Кюхельбекер стал печататься с 1815 г. В ранних стихах следовал традиции элегической поэзии В. А. Жуковского, с начала 20-х гг. XIX в. активно выступал против сентиментализма, защищая романтизм. Он написал программную статью «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие» (опубликована в 1824 г. в альманахе «Мнемозина», который Вильгельм Карлович издавал вместе с В. Ф. Одоевским).
В противовес «камерной лирике» Кюхельбекер создаёт тираноборческую трагедию «Аргивяне» (1822-1825 гг.), стихотворения «К Ахатесу», «К друзьям на Рейне» (оба 1821 г.) - произведения, исполненные гражданственного пафоса.
В заточении и в ссылке Кюхельбекер не изменил своим прежним идеалам (стихотворения «Элегия», 1832 г.; «На смерть Якубовича», 1846 г., и др.), хотя в его лирике усилились мотивы одиночества, обречённости («19 октября», 1838 г.; «Участь русских поэтов», 1845 г.; трагедия «Прокофий Ляпунов», 1834 г.).
Мистическая идея предопределённости трагической судьбы нашла отражение и в наиболее значительном прозаическом произведении - повести «Последний Колонна» (не окончена).
Большая заслуга в издании сочинений Кюхельбекера в XX в. принадлежит писателю Ю. Н. Тынянову.
Русский поэт, декабрист. Друг А. С. Пушкина. Участник восстания на Сенатской площади (1825). Приговорен к тюремному заключению и вечной ссылке. Оды, послания ("Смерть Байрона", 1824; "Тень Рылеева", 1827), трагедии ("Аргивяне", 1822 25, "Прокофий Ляпунов", 1834), романтическая драма "Ижорский" (опубл. 1835, 1841, 1939), поэмы "Вечный жид", опубл. 1878), роман "Последний Колонна" (1832 43; опубл. 1937). Критические статьи; "Дневник", написан в заключении (опубл. 1929).
Биография
Кюхельбекер Вильгельм Карлович (1797 1846), поэт, прозаик.
Родился 10 июля (21 н.с.) в Петербурге в дворянской семье обрусевших немцев. Детство провел в Эстонии, где семья поселилась после отставки отца.
В 1808 был отдан в частный пансион, а через три года поступил в Царскосельский лицей, где его друзьями стали Пушкин и Дельвиг. С ранних лет проявлял черты вольнолюбия, был членом кружка декабриста Бурцева, глубоко изучал общественные науки, составлял словарь политических терминов, серьезно занимался литературой. Считался одним из признанных лицейских поэтов. Уже в 1815 печатался в журналах "Сын Отечества", "Амфион", принимал активное участие в "Вольном обществе любителей российской словесности", на одном из заседаний которого в 1820 читал стихи, посвященные ссыльному Пушкину, что послужило поводом для доноса на Кюхельбекера. Чувствуя надвигающуюся опасность, по совету друзей отправляется за границу в качестве секретаря вельможи А. Нарышкина. Побывал в Германии, где посетил Гёте, которому посвятил стихотворение "К Прометею". В Париже читал лекции по русской литературе, имевшие большой успех. Вольнолюбивая направленность этих лекций вызвала недовольство царского посланника, добившегося немедленного возвращения поэта в Россию.
Друзья помогли ему поступить на службу к генералу Ермолову, и он в 1821 отправился на Кавказ, в Тифлисе встретился и подружился с Грибоедовым. Однако уже в мае 1822 Кюхельбекер подал прошение об увольнении и уехал к сестре в имение Закуп Смоленской губернии. Здесь написал несколько лирических стихотворений, закончил трагедию "Аргивяне", сочинил поэму "Кассандра", начал поэму о Грибоедове.
Обстоятельства материального порядка побудили его летом 1823 приехать в Москву. Поэт сблизился с Одоевским, вместе с которым начал издавать альманах "Мнемозина", где печатались Пушкин, Баратынский, Языков. Кюхельбекер писал стихи о восстании в Греции, на смерть Байрона, послания Ермолову, Грибоедову, стихотворение "Участь русских поэтов".
В 1825 поселился в Петербурге, вошел в круг декабристов, был принят в члены Северного общества. 14 декабря Кюхельбекер, один из немногих "штатских" среди военных, проявлял бурную деятельность: посещал восставшие части, мужественно вел себя на площади, стрелял в великого князя Михаила Павловича. Когда войска восставших были рассеянны, переодевшись в крестьянское платье, он пытался бежать за границу. Арестованный в Варшаве, был приговорен к смертной казни, впоследствии замененной длительной каторгой.
После десяти лет одиночного заключения в Динабургской и Свеаборгской крепостях был сослан в Сибирь на поселение. Однако и в крепости, и в ссылке он продолжал заниматься творчеством, создав такие произведения, как поэма "Сирота", трагедии "Прокофий Ляпунов" и "Ижорский", повесть "Последняя Колонна", сказку "Иван, купецкий сын", воспоминания "Тень Рылеева", "Памяти Грибоедова". Некоторые из его произведений Пушкину удалось напечатать под псевдонимом. После смерти своего великого друга Кюхельбекер потерял и эту возможность.
В ссылке Кюхельбекер женился на дочери почтмейстера Артемова, неграмотной женщине, которую учил и воспитывал. Вместе с семьей перебирался из одного сибирского местечка в другое и, наконец, уже больной туберкулезом и слепой, поселился в Тобольске.